Мальчику только что исполнилось пять лет, и теперь у нее был новый друг, никарагуанец, который жил с семьей, только когда бывал в районе залива, но это случалось редко: он работал дальнобойщиком. «Смотрите, как мне повезло: я встретила хорошего человека, да еще и с работой» — так Ноэми определила ситуацию. Холодильник, телевизор и диван занимали все пространство гостиной.
Беременная родственница принесла из кухни поднос со стаканами оршада, чипсами и гуакамоле. Поскольку шеф предупредил, что нельзя отказываться от угощения, это оскорбит хозяев, Петра сделала над собой усилие и попробовала беловатое питье подозрительного вида — вкус, однако, оказался восхитительным. «Это рецепт моей мамы, туда входит тертый миндаль и рисовый отвар», — объяснила Алисия, которая только что пришла. Она с мужем и двумя дочерьми жила в соседнем квартале, в точно такой же квартире, но более вольготно, потому что ни с кем больше ее не делила."
"Полгода назад Боб Мартин консультировал полицию графства Сан-Рафаэль по поводу контроля над бандами, и его не обманул внешний вид Уго Домингеса. Разумеется, сестры заставили его надеть рубашку с длинным рукавом и брюки вместо майки и широченных джинсов, которые держатся ниже пупка на честном слове, а мотня болтается где-то между колен: обычный наряд для молодчиков такого сорта. Рубашка скрывала татуировки и цепочки на груди, но прическа с бритыми висками и длинными волосами на затылке, проколы и железки на лице и в ушах, а главное — манера глядеть на весь мир с гордым презрением определенно выдавали в нем члена банды.
Инспектор знал парня всю его жизнь и жалел его. Как и его самого, Уго направляли своей стальной волей бабушка, мать и сестры: он вырос в тени этих сильных женщин. Они приклеили к Уго ярлык никчемного, чуть ли не дурачка, но Мартин полагал, что парень по природе не такой уж скверный и, если ему немного помочь, не кончит тюрьмой. Не хотел бы инспектор видеть за решеткой сына Элсы. Он стал бы одним из двух миллионов двухсот тысяч заключенных, это больше, чем в какой-либо другой стране мира, даже при худших диктатурах, четвертая часть всех заключенных планеты; нация внутри нации, обреченная тюрьме. Мартину трудно было представить себе, чтобы Уго пошел на преднамеренное убийство, но работа преподносила ему немало неожиданностей, и он был готов к худшему. Уго бросил среднюю школу в самый первый год, имел проблемы с законом, у парня не было ни уверенности в себе, ни документов, ни работы, ни будущего. Как у многих других в его положении, у него не было выбора, он весь принадлежал улице, ее культуре, основанной на насилии.