Обвинительная речь, прерываемая вполне уместными замечаниями Люсиль, длилась минут двадцать, в течение которых Алан узнал, что в папках содержались детальные сведения о каждом центе, потраченном им впустую, о каждом займе, о каждом провалившемся предприятии, разложенные в хронологическом порядке и должным образом подкрепленные документами. Десятилетиями Алан подписывал векселя, будучи уверен в том, что это пустая формальность и что Марк забудет о них с такой же легкостью, с какой они стирались из его собственной памяти. Он недооценил брата.
Во время второй части собрания Марк Келлер изложил условия, какие они с Люсиль наспех составили, без слов, согласно поднимая брови. По первоначальному плану предполагалось продать виноградник, чтобы умилостивить кредиторов, но вместо этого Марк признал тот неоспоримый факт, что цена имения катастрофически упала после экономического коллапса 2009 года и нынешний момент — наименее благоприятный для продажи. Зато он потребовал переписать имение на себя, чтобы в последний раз выручить Алана. Прежде всего, сказал он, Алану следует погасить налоговые долги, которые могут довести его до тюрьмы, что выльется в скандал, абсолютно неприемлемый для Келлеров. Вслед за тем Марк выразил намерение избавиться от собственности в Вудсайде, и это до такой степени удивило Филипа и Флору Келлер, что они даже не нашли слов, чтобы возразить. Марк объяснил, что финансовая компания решила построить на этой земле два многоквартирных дома и, имея в виду плачевную ситуацию на рынке недвижимости, они не могут отвергнуть столь щедрое предложение. Алан, который долгие годы пытался избавиться от ветхого строения и положить в карман причитающуюся ему часть, выслушал все это, стоя у окна и с деланым равнодушием созерцая панораму залива.
Паршивая овца в семье, он в полной мере ощутил презрение и глубокую обиду брата и сестры, а также и всю тяжесть приговора: его отлучали от семьи — понятие для него новое и неожиданное. У него отбирали положение и благосостояние, влиятельных друзей, связи и привилегии; одним толчком сбрасывали на нижнюю жердочку общественного курятника. Этим утром, меньше чем за час и без участия какой-либо катастрофы, вроде мировой войны или падения метеорита, Алан потерял все, что считал принадлежащим ему по праву рождения.
Алан с изумлением отметил, что вместо негодования на родных или страха перед будущим он ощущает определенное любопытство.