Игра в «Потрошителя» — читать онлайн бесплатно полностью

Каково это будет — составить часть огромной человеческой массы, которую Женевьева ван Хут называла людьми-уродами? Он вспомнил цитату, которую использовал в одной из своих статей по поводу начинающего художника с большими амбициями и скромным талантом: к каждому приходит момент, когда он достигает своего уровня некомпетентности. Ему пришло в голову, что теперь, выйдя из офиса брата, он может рассчитывать только на себя и очень скоро грохнется наземь, уткнувшись носом в свой собственный уровень некомпетентности."

"В общем и целом он разорен. Продажа Вудсайда затянется, да и в любом случае он не получит ничего, поскольку семья удержит деньги, переданные ему на протяжении всей его жизни: он считал это выплатами в счет наследства, а остальные Келлеры — займами. Эти долги он никогда не подсчитывал, но они были увековечены в папках, которые Марк стискивал широкой ладонью каменщика. Алан подумал, что продержится, продавая произведения искусства, но трудно понять, сколько времени, потому что свои расходы он тоже не подсчитывал. Если повезет, он выручит за Ботеро миллиона полтора, учитывая комиссионные, которые пойдут галерее; латиноамериканские художники сейчас в моде, но никогда не следует продавать картины в спешке, как он это делает сейчас. Он сильно задолжал банкам — виноградник был дорогой причудой — и другим кредиторам помельче, начиная от зубного врача и кончая парочкой антикваров, не говоря уже о кредитных картах. Какова общая сумма? Кто его знает. Марк ясно дал понять, что он немедленно должен покинуть Вудсайд, и этот дом, который Алан час тому назад ненавидел, теперь вызывал ностальгию. Он подумал отрешенно, что, по крайней мере, не придется унижаться и просить приюта у третьих лиц: можно пожить на винограднике в Напе несколько месяцев, пока Марк не вступит в права собственности.

На прощание Алан поцеловал мать и Люсиль в щеку и похлопал по плечу брата и отца. Спустившись на лифте и выйдя на улицу, Алан убедился, что за этот решающий час зима отступила и над Сан-Франциско сияет невиданно яркое солнце. Он зашел в «Клок-бар» отеля «Уэстен Сент-Фрэнсис» выпить виски, впервые после болезни: ему это было необходимо — алкоголь воскресил его, развеяв сомнения и страхи. Он пригладил волосы, довольный тем, какие они густые, и расправил плечи, будто сбросил с себя тяжкий груз: ведь он уже больше не зависел от своих родных, кончилось жонглирование кредитами, навязчивое стремление сохранять видимость и долг блюсти фамильную честь. Карточный замок рухнул, Алану предстояло влиться в общую массу, но он был свободен. Он ощутил восторг, какую-то легкость — словно помолодел. Только Индианы было жаль, но она принадлежала прошлому, а прошлое унесла буря.