На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
Бумага треснула, а под обоями обнаружился небольшой встроенный в стену ящик — тайник.
— Ничего ж себе! — Эксперт, заинтересовавшись действиями Емельянова, прищурился, глядя на странную находку. — Как ты узнал?
— Чуйка! — ухмыльнулся опер, весьма довольный собой.
Он принялся открывать ящик. Замок был несложный, но с определенным подходом. К счастью, Емельянову уже доводилось встречаться с такими. Нужно было просто поддеть язычок определенным образом, а затем отодвинуть его немного в сторону. Замок щелкнул. Ящик открылся.
Когда же все находившиеся в комнате увидели его содержимое, они замерли за спиной Емельянова, как-то инстинктивно сгрудившись вокруг него. Ящик был набит наркотиками. Здесь были таблетки, порошки, наполненные шприцы, сигареты… Самый настоящий наркотический склад.
Емельянов пододвинул к стене стол и стал рассматривать содержимое тайника. Здесь был «план» — сигареты с анашой, ампулы с морфином и ширкой, сваренной из маковой соломки. Таблетки ноксирон. И нембутал. Очень много нембутала — в порошках и в таблетках.
Теперь Емельянову стало вполне ясно, почему в него стреляли. Актер Павел Левицкий занимался торговлей наркотиками.
— Будем оформлять изъятие, — Константин повернулся к одному из сотрудников. — Позови понятых, и составим протокол.
Стоимость находки, обнаруженной в этом тайнике, просто зашкаливала. Конечно, на такие деньги можно было покупать любые вещи и разбрасывать их как попало.
Павла Левицкого задержали через час. Он выходил из подвала — кабачка на Греческой улице.
Когда Левицкого привезли в отделение, он вел себя нагло, бахвалился, даже хамил. Он абсолютно не понимал всей серьезности своей ситуации, а никто не удосужился ее ему объяснить.
Терпение оперов лопнуло, и Левицкий получил по полной. Его отметелили так, словно самого задержали с наркотиками на руках. Емельянов не принимал участия в избиении, но все происходило в его кабинете — впрочем, к такому он уже привык.
Когда из красивого актера, любимца женщин, Павел Левицкий был превращен в бесформенное, изуродованное тело, от страха и боли трясущееся, как подтаявшее желе, Емельянов легонько пнул его ногой и задал один-единственный вопрос:
— Кто в меня стрелял?"
"Левицкий заплакал. Затрусился, как в припадке, а на кровавом месиве вместо лица заструилась мешанина из крови, пота и слез.
— Видит Бог… Я не знаю… Меня дома не было, — плакал актер.
— Бог тебе не поможет.
