На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
Константин Емельянов, опер, работающий в уголовном розыске всю свою сознательную жизнь, смотрел на это хрипящее тело без всякого сожаления. Конечно, с актером его ребята перестарались. Но уж слишком он был зол. Особенно страшная ненависть вспыхнула в нем, когда он под градом пуль вынужден был уткнуться мордой в грязную шаткую деревянную ступеньку, вдавливаясь в нее всей своей жизнью.
Когда выстрелы стихли, Емельянов стремительно скатился вниз. Появился на улице под крики соседей, повыбегавших во двор дома. Уже буквально через час во дворе и в квартире, где жил актер, орудовала опергруппа.
Стрельба в жилом доме была делом очень серьезным. Тем более, что эксперт очень быстро установил: пули, которыми стреляли в Емельянова, были настоящими, боевыми. Судя о траектории полета, стреляли на поражение. То есть кто-то намеренно пытался Емельянова убить. Но самым страшным было другое: пули были выпущены из табельного, милицейского пистолета Макарова, которым были вооружены почти все сотрудники милицейских подразделений.
— В тебя выстрелили восемь раз, — сказал эксперт, взвешивая на ладони тяжелые пули, которые были выковыряны из деревянных перекрытий стен и лестницы. — Ты в рубашке родился, Емеля. Кто-то стрелял прицельно и очень хотел прострелить тебе башку. И палил в тебя до тех пор, пока не закончилась вся обойма.
— Вся обойма? — как-то по-особенному задал вопрос Емельянов. — Все восемь штук?
— Именно, — недоуменно взглянул на него эксперт.
— Тогда я точно знаю — это стрелял не сотрудник милиции, — вздохнул Константин.
Дело было в небольшом секрете, Емельянов его знал, так как был одним из самых лучших по стрельбе. И этому секрету он успел обучить своих друзей и сотрудников, к которым чувствовал наибольшее доверие.
В стандартной обойме пистолета всегда помещалось восемь патронов. Но стоило один отправить в предохранитель и снять пистолет с предохранителя, как на освободившееся место мог поместиться девятый патрон. Конечно, подобный вариант не особо афишировался, ведь пистолет могло заклинить при стрельбе.
"Впрочем, Емельянов стрелять не любил. И каждый раз, когда ему приходилось воспользоваться оружием, стрелял в воздух. Больше всего на свете он боялся попасть в человека. Боялся того, что не сможет после этого жить. Но судьба, словно чувствуя, хранила его.
