На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
— О чем разговор?
— Я хочу предложить тебе работу. Ты догадываешься, чего я хочу, — прямо сказал Печерский. — Я хочу, чтобы ты был среди нас.
— Среди вас… А вы — это кто? — усмехнулся Стеклов.
— Это те, кого не устраивает эта власть. Люди, которые хотят убрать из власти сумасшедшего наркомана и прийти к власти в свою очередь. По-другому.
— Брежнев наркоман? — удивился Стеклов. — Хотя, наверное, лучше без фамилий. Сам всегда говорил. Моя оплошность."
"— Нембутал, — поджал губы Печерский, — без него он уже давно жить не может.
— В том числе и Андропов… Ой, лучше все-таки без фамилий! — ехидно улыбнулся Стеклов.
— Без фамилий, — кивнул Печерский.
— Значит, все-таки государственный переворот путем видимых терактов, — вздохнул Андрей. — Теракт — это лучший способ отвлечь народ от того, что происходит в стране. А если теракт замалчивают и о нем намеренно не говорят, это лучший способ власть свергнуть.
— Все теракты делают методами спецслужб, — сказал Печерский. — Ты должен это хорошо знать. Так что ты мне ответишь?
— Я должен подумать. Не готов так сразу ответить. Нужно подлечить глаза.
— Нун спасен, — отвел взгляд в сторону Печерский.
— Я подумаю и обязательно дам тебе ответ. Но хочу сказать сразу — в эффективность ваших методов я не верю.
— Знаю, о чем ты говоришь. Методы есть и с другой стороны, — сказал Печерский.
— Я о другом. Невозможно сломать систему, не сломав мозг людей. Тех, кто защищает ее.
— Мы и пытается это сделать. Сломать наглядным примером.
— Теракты — это не наглядный пример.
— Один — нет, система — да. Много — да. Люди должны видеть. Люди должны задавать себе неудобные вопросы — по нашему сценарию, — убежденно ответил Печерский. — Только так изменяется система. И это не один год.
— Ответ я обязательно дам, — кивнул Стеклов. — Только ты мальчишку не трожь!
— Какого еще мальчишку?! — с недоумением уставился на него Печерский.
— Этого опера, Емельянова. Я знаю, что у тебя на уме. Так вот, сразу говорю — не смей!
— Этот Емельянов сделал калекой одного из моих лучших людей!
— Если сделал — значит, не из лучших. И правильно сделал! Мальчишка и так на перепутье. Оставь его в покое.
