На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок.
После этого Емельянов снова поехал на Пролетарский бульвар, в санаторий Чкалова.
Стоило немного побродить по санаторию, поговорить с разными людьми, как он вычислил медсестру, которая проводила двух мужчин в комнату к инженеру.
Она оказалась молоденькой и хорошенькой. Звали ее Аля. Дождавшись окончания рабочего дня, Емельянов повел ее в кафе.
Пустив в ход все свое очарование, а Константин умел обаять свидетельницу, когда это было нужно, он узнал следующее. К инженеру в тот роковой вечер пришли двое коллег по работе. По словам Али, они сказали, что работают вместе с ним на одном заводе.
— Они были похожи на инженеров? — Емельянов всегда поражался наивности людей, готовых поверить во все что угодно.
— Да, очень приличные, вежливые. Хорошо были одеты, — очевидно, наивная Аля оценивала людей исключительно по одежде. — Ой, я совсем забыла! Один же из них представился, сказал мне свою фамилию, чтобы я инженеру передала.
— Как, как его фамилия? — загорелся Емельянов.
— Печерский, — невозмутимо глядя ему в глаза, сказала Аля. — Он назвал мне свою фамилию — Печерский. Я еще так хорошо ее запомнила, такая красивая…
Емельянов просто подавился белым вином…
Аля явно рассчитывала на большее, но Емельянов даже не собирался проводить ее домой. Разом потеряв к ней всяческий интерес, он расплатился по счету, выбежал из кафе и тут же забыл о ее существовании.
Одним из преимуществ служебного положения Емельянова было то, что он смог установить у себя дома личный телефон. Стоило это немало нервов и неприятных минут бюрократических пререканий, но из этой борьбы он вышел победителем.
Дело того стоило. Теперь на крошечной тумбочке в прихожей стоял красный телефонный аппарат — восторг и радость Емельянова — и пугал своим звоном котов.
Дима Мацкур позвонил около полвины двенадцатого ночи.
— Ты стоишь? Сядь! — с энтузиазмом начал он. — Информация просто невероятная! Я выяснил то, что ты просил.
— И как? — оживился опер. — Раньше были такие взрывы домов? Что ты нашел?"
"— Не просто были! Я нашел взрыв, который в точности похож на твой. И ты не поверишь, когда все это произошло! Прямо в этом году, меньше трех месяцев назад!
— Да ты что! А почему у нас в газетах ничего не было? — опешил Емельянов. В ответ на это Мацкур только расхохотался. И повесил трубку.
К девяти утра Емельянов был уже в редакции у Димы. Кабинет друга на восьмом этаже нового высотного здания представлял собой небольшую клетушечку с постоянно раскрытым окном.
