О чём книга «Играй!»
В тихом и напряженном кабинете звуки музыки и шороха бумаги лишь слегка раздражали спокойствие момента. Мужчина за столом, опустившись в кресле, только сильнее фыркал от носа, словно его пробудили воспоминания.

В тихом и напряженном кабинете звуки музыки и шороха бумаги лишь слегка раздражали спокойствие момента. Мужчина за столом, опустившись в кресле, только сильнее фыркал от носа, словно его пробудили воспоминания.
Кристофер понятия не имел, почему мистер Уилсон вообще решил взять Теодора на главную роль, но, чем бы он ни руководствовался, он допустил ошибку. И ошибка эта сидела в образе Теодора на краю сцены и явно ни о чем не переживала.
Ребята злились, но Крису, честно говоря, было все равно. Хорош он или плох, Теодор все равно выйдет на сцену, потому что больше некому, и позориться будет сам. Его это вообще не касается. Он здесь исключительно из уважения к мистеру Уилсону и преданности ребятам.
Мистер Уилсон тем временем пытался как можно мягче подвести неутешительные итоги сегодняшнего дня, хотя был уверен, что его подопечные и сами все понимают.
Теодор хорошо пел, но до демонстрации его голоса – единственной причины, на которую мистер Уилсон опирался, настаивая на том, чтобы он исполнял главную роль, – они так и не дошли. Теодор играл не плохо, он играл просто ужасно. Это и игрой можно было назвать с натяжкой. К и без того отвратительным способностям прибавлялось еще и то, что он совершенно не старался, и для остальных ребят, которые вкладывали в игру душу, это было плевком в лицо.
– Я вижу один выход из сложившейся ситуации, – стараясь поддерживать жизнерадостный тон голоса, сказал мистер Уилсон. – Кто-то из вас должен помочь Теодору с подготовкой.
Сзади раздалось фырканье, и мистер Уилсон с тяжелым сердцем ждал очередную колкость от Теодора, но тот промолчал, даже не возразил. Впрочем, чуть позже мистер Уилсон понял почему.
Ребята сохраняли тишину, устав возмущаться и спорить с учителем, поэтому мистер Уилсон взял дело в свои руки.
– Остин? Что насчет тебя? – позвал он хмурого мальчика, сидящего на первом ряду. Тот вскинул на него раздраженный взгляд.
– После того, как он целый год «случайно» проливал на меня сок в столовке? Ни за что, – сложив руки на груди, наотрез отказался он. – Пусть катится к черту.
Мистер Уилсон подавил вздох, но ничего не сказал. Вместо этого он переключился на его соседку.
– Джесс? – обратился он к девушке, с преувеличенным интересом разглядывающей свои ногти.
Она подняла глаза и откинула прядь длинных осветленных волос за спину.
– В начале старшей школы из-за него ко мне приклеилась кличка «Сперма», потому что я перекрасилась в серый, – убийственно холодным тоном проговорила она. – Как думаете, захочу я ему помогать?
Мистер Уилсон повернулся к Теодору с немым возмущением во взгляде, но тот только пожал плечами, делая вид, что речь шла не о нем, хотя ухмылка, растекшаяся по губам, красноречиво говорила об обратном.