Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
"Татьяна Устинова
Камея из Ватикана
Проклятая маска норовила сползти с носа, приходилось то и дело ее поправлять. Нелепые завязки путались в волосах – медицинских масок на резинках нынче не достать. Пришлось купить самопальные – сложенную в несколько слоев марлю с притороченными веревочками.
Возле дома старой княгини маска совсем развязалась. Тонечка плюхнула на траву пакеты, размяла затекшие пальцы в синих резиновых перчатках и стала копаться в волосах, пытаясь выудить из кудрей хлипкие завязки.
– Зараза!..
– Теть Тонь, вы чего?
– Ничего, – пропыхтела Тонечка. – Маска свалилась, чтоб ее!..
Парень на велосипеде смотрел на нее малость свысока – ему понаехавшие москвичи в масках, перчатках и очках казались идиотами. У него самого маска была завязана на щетинистой шее – на тот случай, если менты или какие-нибудь рьяные дружинники прицепятся. А спортивные перчатки с полупальцами всегда при нем, сойдет!
И требования все выполнены! Маска – вот она, перчатки на месте.
– Может, подмогнуть, теть Тонь?
– Да я пришла почти.
Она бы и согласилась, чтоб «подмогнул», но ее донельзя раздражало обращение «тетя Тоня» из уст великовозрастного парня, у которого в плечах косая сажень и борода как у дьякона!.. Он работал водителем при больнице и подрабатывал извозом. Пару раз Тонечка ездила с ним в Тверь купить то, чего было не достать в Дождеве, – свежую клинскую колбасу, креветки, всякие излишества.
Тонечка зацепила маску за ухо и махнула парню:
– Езжай, Коль, спасибо!
Парень, нажав на педали, рванул с места, покатил и поднял велик на дыбы – как пить дать фасонил перед «тетей Тоней»!
Тонечка вздохнула.
Жизнь изменилась в одночасье, и привыкнуть к этой новой было сложно.
Принимаясь за пакеты, она кинула взгляд на дом старой княгини и замерла.
Старуха стояла возле окна – шторы она никогда не задергивала – и неотрывно смотрела на Тонечку.
– Добрый вечер, – пробормотала столичная сценаристка испуганно.
Она произвела некое неловкое движение туловищем и даже попыталась шаркнуть ногой.
Старуха не шелохнулась.
Тонечка собрала ручки многочисленных пакетов и потащилась дальше.
Следующий за старухиным участок пустовал, как видно, хозяева не смогли вырваться из зачумленной Москвы, а уж там и Тонечкин дом.
