Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Продавать этот участок – дело долгое, он покупал его под застройку. Тут должен был быть коттеджный поселок, лодочная станция, рестораны и прочие радости жизни. Ждать он не мог, поручить адвокатам тоже. Он не просто так уезжал, ему сбежать нужно было. Счета тут все равно арестовали бы. И он продал его мне за сто рублей.
– И тут никто не живет?
– Когда я уезжаю, остается сторож, мужик из соседней деревни. Да и сторожить особенно нечего. Вот этот домик и еще пристань в той стороне, – и он махнул рукой куда-то за лес.
– Все так странно, – задумчиво сказала Саша в конце концов. – Ты живешь в собственном лесу на берегу собственной реки. А работаешь на раскопках древних городов, чтобы узнать, как жили древние люди.
– Так оно и есть.
– Ну, поздравляю тебя. Они жили точно так же, как ты, – заключила Саша. – У них были свой лес и своя речка. Ну, или свои пески и оазисы. Они ходили на охоту или на рыбалку. И молились своим богам.
– Я не хожу на охоту.
– А своим богам молишься?
Он подумал немного и признался:
– Пожалуй, молюсь.
Саша щекой прилегла ему на плечо и сказала со вздохом:
– Приехала.
Они поцеловались раз и еще раз.
– Слушай, – жалобно проговорил Федор ей в волосы, – давай попробуем выйти из этой проклятой машины. А?..
Саша засмеялась, выпрыгнула из «Мерседеса» и, путаясь подолом юбки в мягкой и слабой траве, подошла к озерцу.
Оно лежало тихо-тихо, словно не дыша, и вода, прозрачная, светло-коричневая, как индийский топаз, была неподвижна.
– Здесь когда-то брали песок, – сказал подошедший Федор. – Давно, когда строили дорогу. Поэтому оно такое прозрачное, и дно хорошее. Лесные озера, как правило, топкие, заросшие.
Саша сошла к воде и увидела свое отражение. И не узнала себя.
Вдруг ей все стало ясно.
Она стянула с плеч щегольскую курточку, швырнула ее в траву, расстегнула юбку и переступила через нее, когда она упала. Стащила футболку и вся прижалась к Федору, сильная, горячая, грозная.
Он обнял ее и с силой прижал к себе.
– Я тебя не выпущу, – сказал он. – Раз уж ты мне досталась.
Саша потянула его вниз, в траву, – в их собственную траву на берегу их собственного лесного озера.
Это было как возвращение в тот самый параллельный мир, о существовании которого она уже знала и куда так стремилась. На этот раз, она не понимала почему, но так получилось само, два мира, ее и его, объединились в один – огромный, небывалый!..
