Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Через плечо перекинут портплед на длинном ремне.
Саша моментально почувствовала себя идиоткой.
– Ты уезжаешь?
Он кивнул, рассматривая ее. Шея и щеки у него слегка покраснели.
– Я могу тебя подвезти, – предложила она как ни в чем не бывало. – Я на машине.
Он помотал головой.
– Сам доберешься? – продолжала Саша. – Ну и хорошо. Я поеду, а то скоро стемнеет, а я в сумерках вижу плохо…
Федор вдруг бросил в траву свой портплед, подошел, взял двумя руками за шею и поцеловал в губы.
От изумления и неожиданности она запищала и замотала головой, отстраняясь.
– Как хорошо, что ты приехала, – сказал он, очень близко глядя ей в глаза. – Я тут совсем изнемог.
– Ты же уезжаешь.
Он вздохнул.
– В Дождев. К тебе.
– Правда?
Он кивнул.
Саша потянулась к нему, обняла его и положила голову на плечо.
Так они стояли и обнимались.
– Что нам теперь делать? – наконец спросила она. – Поедем в Дождев или останемся здесь?
– Я так долго тебя ждал, – сказал он. – А до Дождева далеко.
Она засмеялась.
– Тогда останемся?
Он посмотрел ей в глаза, взял за подбородок и опять поцеловал.
– Ты мне не пара, – объявил он.
– И ты мне, – согласилась она. – Мы вообще из параллельных миров!
– Я без тебя чуть не умер.
Она щекой потерлась о его щеку.
– Ты бы взял и приехал.
– Я трус, – признался он.
– Это неправда, – сказала она. – Ты храбрец. Я знаю.
– Ты слишком красивая. И слишком умная.
Саша посмотрела на него.
– Зато я ничего не смыслю в антропологии. И ты можешь начать мне объяснять.
– Ты уверена, что станешь меня слушать?
Она кивнула.
Они еще постояли, не в силах оторваться друг от друга, а потом он сказал:
– Я загоню машину.
– Я с тобой, – тут же откликнулась она.
Непрерывно целуясь и путаясь руками, они кое-как открыли ворота, и Федор Петрович сел за руль, а Саша забралась на пассажирское кресло.
Нужно было проехать метров пять, и они их проехали – вместе.
Слева лежало лесное озерцо, дорога уходила вправо, солнце валилось за лес, огромное, рыжее, весеннее.
У сторожки появилось крылечко с перилами.
– Ты сам сделал? – спросила Саша про крылечко.
Он кивнул.
– Зачем ты здесь живешь?"
"– Чтобы не жить в Москве, – сказал он серьезно. – Здесь дел хоть отбавляй, а там бы я сошел с ума от скуки. Все работы свернули до конца карантина, и меня… свернули тоже. А здесь я могу думать, писать статьи и вот ставить крыльцо.
– Это твоя земля?
Он кивнул.
– Что, правда?!
Он опять кивнул.
– Ничего особенного. Один мой приятель спешно уезжал в Америку. Навсегда.
