Автор
Милана убеждалась, что нашла лучший способ избежать танцев с германскими офицерами. Но вместо спальни оказалась на раскладушках в чужой стране. Внезапно вспомнил слова матери: "Всегда есть выбор". Вот тогда Милана и решила сыграть по другим правилам, пытаясь выжить и найти способ вернуться домой. Комната переполнялась странным, почти мистическим духом, а мир вокруг казался суженным и загадочным....
Нет, сижу как олень, жду что дальше выкинет. Она меня удивляет каждый раз, думаю, что нет предела ее глупостям, но она меня балует, показывает, что есть. Опять в рубашке моей сидит. Вся комната в шмотье, коробках, пакетах, она опять мое таскает. Вся одежда ею пахнет, стояк круглые сутки. А она каждый раз новое выбирает, не ношеное, как специально.
— Не уходи, — да я тебя как суку последнюю драть хочу, на член нанизывать, идиотка! — Ты мне нужен, — дрянь, рот бы ей залепить, кляп засунуть, с каждой фразой все хуже и хуже делает.
Удавка затягивается на шее, как будто обжигая нежную кожу, лишая воздуха… Я сама хотела, сама просила… Мой Демон… Дьявол… Черный Принц, он меня наказывает, винит в том, что не может отказаться… Нет слабых мужчин, есть женщины, которые могут уложить их на лопатки.
Мой Дьявол трется о мою щеку своей бородкой, извращённая ласка, выгибаюсь, постанываю, терзаю губы.
Его галстук на моей шее, как змея кутается вокруг горла, я сумасшедшая, больная, сама падаю в бездну и его утягиваю за собой…
— Мой, — шепчу, в плечо его зубами впиваюсь, хочу оставить свои метки, чтобы помнил, не позволю забыть.
— Нет, — как зверь, загнанный в угол, будет метаться до последнего.
— Скажи… — голос срывается на хрип, когда его язык заставляет мое тело вздрогнуть. Я — плохая, неправильная, порочная в его руках.
— Скажи, что ты мой, — всхлипываю, его теплое дыхание обжигает кожу, язычки пламени приятно согревают.
— Никогда, — сердце замирает от его хриплого голоса, дьявольский смех заполняет комнату.
— Ты скажешь… у тебя не останется выхода…
— Уверена, что готова играть с Дьяволом, девочка? — Шепчет на ушко, и мое сердце останавливается, он так близко, слишком опасно, слишком волнительно, слишком поздно, чтобы думать…
— Я продам душу, — выдаю вместе со стоном.
— Тогда пришло время подписать контракт кровью, — дергает галстук, мой ошейник затягивается на шее.
Ганс держит крепко за галстук, не отпускает, его плоть пульсирует глубоко во мне, я задыхаюсь от этого адреналина, я сейчас в его руках, он может лишиться этой зависимости и лишить ее меня, может освободить нас обоих.
