В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Если он не знает зачем пришел, может проваливать на все четыре стороны, потому что второго раунда не будет.
— Ну уж нет… — хватаю с крючка полотенце, растирая свою порозовевшую кожу.
Оставив волосы собранными в пучок на макушке, возвращаюсь в комнату, бросив косой взгляд на пришельца.
Он занимает собой половину комнаты, и видеть его здесь до трепета непривычно. Расслабленный. Нависнув над маленьким рабочим столом, изучает стопку английских разговорников, которыми тот завален под завязку. Перебирает их пальцами.
С трудом отвожу от нее взгляд, потому что вместе с темной шелковистой дорожкой волос в его трусы убегают изогнутые боковые мышцы пресса.
Поймав мой взгляд на своём животе, берет в руки один из разговорников.
— Как успехи?
Повернувшись спиной, открываю шкаф.
Вдруг смущаюсь тому, что моя война с иностранным языком стала ему известна. Наверное, он родился с уже зашитым в мозги чипом, точно зная, где находится Индонезия и как слово “успех” звучит на всех языках мира.
Посмотрев на Романа, проглатываю предательскую горечь.
Может быть это и не так, но ведь я почти ничего о нем не знаю… Не знаю, откуда у него эти деньги и “откуда” он вообще пришел. Возник в этом городе и в моей жизни. Как он жил там, в своем Ебурге. Есть ли у него семья…
Мне бы хотелось знать, но ведь он никогда не пускал меня дальше своей постели.
Может это глупо, но мне хочется ответить ему тем же.
Глядя на меня исподлобья, опускает глаза на кулак, в котором я сжимаю края полотенца. Скользит ими по моим ногам и возвращается к лицу.
Ему всегда нравилось мое тело. И мое лицо, кажется, тоже. Кажется, это его бзик, которому он без раздумий потакал.
Отвернувшись, сбрасываю на пол полотенце, с запинкой говоря:
— Ю… щуд гоу… — отправляю его восвояси, выхватив из шкафа майку и фланелевые штаны.
Быстро одеваюсь, под праздный вопрос:
— Ты ешь по каким-то особым случаям?
Втянув в себя воздух, разворачиваюсь и складываю на груди руки.
Я не могу пихать в себя еду насильно!
— Я ем каждый день, — сообщаю раздраженно.
— Не похоже, — бросает на стол разговорник, направляясь ко мне.
— У меня все впорядке, — отступив назад, упираюсь лопатками в стену.
Плавно переставляет длинные ноги, обтянутые черными джинсами.
Под густым искусственным светом на его запястьях и руках отчетливо видны дорожки вен.
