В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
На этот раз он молчит всего секунду, прежде чем вбить в меня свой следующий вопрос:
— Любовь до гроба? Так бывает?
— Ты вообще в нее не веришь, да? — хриплю я.
— Я верю в фундаментальные вещи.
— Тогда, что мы вообще здесь делаем? — обличаю его. — Зачем ты тратишь время на такую нефундаментальную “вещь”, как я?! — добавляю в сердцах, стукнув кулаком по его бедру.
— Потому что влюблен? — лишает меня дара чертовой речи.
— Я… — хлопаю глазами, начиная дрожать с головы до ног. — Это вопрос или… или утверждение? — впиваясь пальцами в его колено.
Втянув в себя воздух, берет на раздумья время.
Жалкие секунды, которые сливаются в бесконечный марафон, в котором каждая наша встреча проносится перед моими глазами.
— Второе, — заявляет спокойно.
Пока мои расплавленные мозги перерабатывают информацию, не моргаю.
Взрыв в животе выталкивает из меня лишь одно слово:
— Поздравляю."
"Выпустив мой подбородок, мрачно велит:
— Ешь.
Отупело берусь за вилку, принимаясь заталкивать в себя еду.
Уперев локти в колени, мой любимый мужчина опускает голову, и капюшон толстовки укрывает от меня его лицо.
Глотая говядину, вдруг понимаю… что это… не победа…
Нет!
Напряженность его плеч и всей его позы кричит, что это, черт возьми, не победа. Дерьмо ситуации заключается в том, что в его мире следует чхать на такие бессмысленные вещи, как любовь, если они не приносят пользы и… прибыли. И я не сомневаюсь, что там, под своим капюшоном, он как раз этим и занимается… Думает о том, стоит ли эта проклятая игра свеч!
У меня нет сил сопротивляться.
Все силы, которые были во мне, тают в эту минуту. С этим дерьмом ему… придется разбираться без меня. Без меня! И его выбор будет только его. Ни за что, ни за что на свете я не стану помогать. Потому что это… этот выбор, он должен сделать сам.
Не притронувшись к еде, просто ждет, пока я расправлюсь со своей, а когда кладу на стол вилку, вскидывает голову и поднимает руку, подзывая пробегающего мимо официанта.
— Счет, — просит хрипло, пока я смотрю в одну точку.
Тишина, в которой возвращаемся к машине, опутывает, но не терзает.
Рома ведет меня за собой, подхватив мой локоть.
Смотрю под ноги, считая шаги и думая о том, что хочу спать. Сейчас, когда мой нарыв лопнул, все стало простым и бесконечно сложным.
Закрыв глаза, слушаю мерное урчание мотора, которое похоже на странную музыку, и когда оно стихает, не спешу двигаться. Я знаю, что увижу, когда их открою — узкий двор многоэтажки, в которой живу вот уже месяц.
