В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Пусть он разбрасывается своими миллионами сколько угодно, но если он не объявится до конца следующей недели… я затолкаю эти деньги прямо в его задницу!
Глупо…
Может он вообще не появится.
Черт.
Волчонок…
Сердце сжимает невидимая рука, но это не влечет за собой боли. Только тоску с щепоткой пороха. Мне не больно! Я просто… тоскую о нем. Может быть любовь не самая фундаментальная вещь на свете, но испытывать на себе ее последствия — чертовски сомнительное удовольствие.
Он придет, я знаю.
Звучит еще глупее, но я знаю, что если он решит избавиться от меня навсегда, обязательно известит об этом официально.
— Черт… — выдыхает Ксюша. — Может лучше взять отгул? Ты не одобришь, знаю…
— Не нужно на меня ровняться, — говорю устало. — Я… кхм… — порывшись в голове, заканчиваю мысль. — Я крейзи.
— Ну а я человек, который не умеет пить, — стонет она. — Есть в английском такое слово?
Улыбаюсь.
— Не знаю…"
"Моя улыбка тает, когда в нос ударяет кофейный аромат, но вместо заряда хромой бодрости я вдруг чувствую, будто вдохнула запах тухлых яиц.
— Кхм… — прикрыв ладонью рот, зажимаю пальцами упаковку, чтобы перекрыть этому запаху доступ к своему носу.
Что за черт…
Закрыв глаза, судорожно выдыхаю, чувствуя, как на лбу проступили капельки пота. Вслушиваясь в дребезжание посуды за спиной, пытаюсь унять сердцебиение.
Открыв ящик, смахиваю туда упаковку и захлопываю с грохотом.
Шаркая по полу пушистыми домашними тапками, Ксюша включает плиту и грохает на нее керамическую сковороду.
Убрав в сторону турку, решаю обойтись соком, но, когда взбитые яйца оказываются на сковороде и нашу маленькую кухню наполняет запах утреннего омлета, срываюсь с места и прихожу в себя только тогда, когда мой очень поздний ужин частично оказывается в унитазе.
— Ого! — восклицает подруга за моей спиной. — Отравилась?!
— Наверное… — хриплю, отправляясь на второй заход.
— Что ты ела? — спрашивает она в легкой панике, подавая мне полотенце.
— Все подряд… — признаюсь, дрожащей рукой поднося его к лицу.
— Наверное просрочка, — топает она ногами.
— Угу… — шепчу я, вставая на ноги.
Ворча, Ксюша уносится на кухню, оставляя меня наедине с собой.
Глядя в свои расширенные глаза, утираю полотенцем подбородок и споласкиваю рот, жмурясь от нового приступа тошноты, который проходит так же внезапно, как и появился.
