В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Поджимаю на ногах пальцы и выдавливаю:
— Ты хочешь, чтобы я его оставила?
Любой его ответ никак не упростит нашу ситуацию, ведь наличие во мне его ребенка еще не делает нас семьей…
— Чего хочешь ты? — слышу, как его пальцы барабанят по клавишам компьютера.
Сглотнув, делаю крошечный вдох. Прежде чем ответить, с напряжением спрашиваю:
— Если я приеду, то… в качестве кого?
— У тебя есть несколько вариантов ответов?
— Почему бы и нет? — огрызаюсь в ответ.
Я понятия не имею, чего от него ждать, ведь все, что я о нем знаю, собирала по крупицам где угодно, только не от него самого.
— Я весь внимание, — предлагает. — В качестве кого, по-твоему, я могу пригласить к себе женщину, которая от меня беременна и в которую “влюблен”?
Несмотря на то, что последнее утверждение я слышу от него во второй раз, все равно задерживаю дыхание.
Лавина облегчения не меняет того факта, что мужчина, в которого влюблена я — самый сложный и невыносимый тип на свете, и чтобы протаранить его упрямое нежелание открыть свои чертовы карты, мне придется влезть в его глотку с колом!
Глава 22
— Откуда мне знать! — обличаю хрипло, потому что его последние слова лишили меня любой осторожности.
— Я только что ответил на этот вопрос, — говорит не без раздражения. — Беременность влияет на слух?"
"— Не влияет… — сжимаю в кулаке одеяло.
— Тогда в чем дело?
Полностью осознавая, что меня влечет на опасную и чертовски зыбкую почву, в сердцах бросаю:
— Может быть… мне этого мало?
— Юля, — тянет с угрозой.
Вскипев, отвечаю в тон:
— Моего максимализма на такое просто не хватит!
— Это отличная новость. Его пределы меня, блять, очень заботят.
— Ты собирался испариться на месяц, — перебиваю зло.
— В моих планах этого не было, — убедительно отвечает он, — Те ультиматумы, которыми ты разбрасываешься, отличный повод взять паузу. Не находишь? — Тебе виднее, — итожу наигранно. — Думать — это по твоей части.
— А испаряться — по твоей.
Прикусив язык, шумно соплю в трубку.
Сейчас объяснять ему причины, побудившие меня порвать с ним и “испариться”, сложнее, чем когда-либо. Для этого мне пришлось бы вывернуть свою душу наизнанку.
