В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
— Если хочешь еще, игрушки в гостевой комнате. В тумбочке слева, — слышу его довольный голос.
— Иди к черту… — прошу вяло, поворачивая на подушке голову."
"Вместо нижней части его тела, экран монитора занят верхней.
Выгнув свою мощную шею, Рома смотрит на меня, откинув голову на спинку кресла. От этого между напряженных мышц отчетливо выпирает кадык, а в ямку между его крупными ключицами мне хочется ткнуться носом.
Я не хочу думать о том, где находятся его руки, потому что держа их под столом, он смотрит на меня с ленивой полуулыбкой.
— Сейчас вернусь.
Судя по всему, упаковав себя в трусы и шорты, встает, оставляя глубокое кожаное вращающееся кресло пустым.
За то время, пока он отсутствует, максимум, на который хватает меня — дождаться, пока испарина на коже и под волосами просохнет, а потом перетащить свое обмякшее голее тело под одеяло. С полным ощущением, будто я и правда побывала по мужчиной, хотя он всего навсего дирижировал.
Глядя на далекие огни города за окружающими меня панорамными окнами, склоняю голову на подушку. Пытаюсь держать глаза открытыми. Я не готова завершить звонок. Еще не готова. Когда одетый в одни трусы Рома возвращается на свое место, говорю ему:
— У меня проблема…
— Меня не было пять минут, — снова разваливается он в кресле.
Его скулы слегка покраснели, потому что он был в душе.
Интересно, когда-нибудь я увижу его без бороды?
— Да? — поражаюсь тому, что он выглядит бодрым и энергичным, а ведь время у него давно заполночь.
— Что за проблема? — возвращает нас в исходное, складывает на животе руки.
Чертя пальцем кружки на одеяле, печально сообщаю:
— Я не смогу приехать до конца месяца…
Его умный каменный лоб прорезают морщины.
— Что-то с ребенком?
— Нет, — нахожусь тут же.
Прижимаю к животу одеяло, будто это хоть как-то может ему помочь.
То, что Рома впервые назвал нашего ребенка “ребенком” вызывает шквал эмоций под ребрами.
Слегка выгнув брови, он ждет ответа.
Вздохнув, поясняю:
— У меня есть младшая сестра.
— Здорово, — отзывается.
Не зная, как объяснить то, что чувствую, просто говорю:
— Я обещала, что мы встретим Новый год вместе. Я не могу ее кинуть.
