В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Сгущающиеся за окном сумерки и хитрая подсветка с двух сторон создают неожиданный эффект, будто эта комната парит в воздухе. С учетом того, что сюда не проникают ни звуки, ни запахи, эффект и правда впечатляющий. Настолько, что прикрыв глаза, я почти засыпаю в глубоком кожаном кресле, но через секунду подскакиваю от входящего видеозвонка.
Щелкнув по кнопке, зажимаю ладони между колен, с волнением ожидая, пока экранные пиксели сложатся в четкую картинку.
От увиденного непроизвольно облизываю губы.
Скатившись в кресле и откинувшись на спинку, Рома смотрит на меня с той стороны.
На нем белая рубашка и галстук с небрежно ослабленным узлом. Во мне запускается чертовски знакомая реакция — шевеления в том участке мозга, который отвечает за мою похоть! Ведь этот официальный дресс-код идет ему так, что хочется на него вскарабкаться и просто… черт, его отыметь.
Его запах фантомом пробирается в нос. Запах его кожи и его парфюма.
Я соскучилась, и это просто, твою мать, невыносимо…
Когда он подносит к губам хрустальный стакан с янтарной жидкостью внутри, вижу, что рукава рубашки закатаны до локтей, а запястье украшают классические часы с кожаным ремнем.
— Привет… — говорю тихо.
— И тебе, — делает еще один глоток и перекатывает во рту виски, немного скривив губы.
— Как прошел твой день? — спрашиваю, вздохнув.
— Продуктивно. Что насчет тебя?
Не зная, с чего начать, начинаю с главного:
— Я успела сдать кое-какие анализы. В общем… с ним все хорошо. Он… крошечный, но он уже сводит меня с ума… — вздыхаю, не зная, как объяснить ему все то, что чувствует мое тело и мой разум.
— Я не эксперт, но, насколько знаю, дальше тебя ожидают куда более впечатляющие вещи, — замечает он.
Из моего тела выйдет трехкилограммовый младенец… это действительно куда более впечатляющая вещь, черт возьми!
Запрокинув голову, смеюсь этой логике, а когда снова смотрю на Рому, его губы улыбаются.
Повисшая пауза не мешает мне наслаждаться каждой секундой.
Поставив стакан на стол, Рома подается вперед, ближе к монитору.
— Я соскучилась, — сознаюсь, не имея желания скрывать это.
Не трудясь объявлять солидарность моим чувствам, он сообщает:
— Ты знаешь, что делать: аэропорт, самолет и так далее.
Это звучит ужасно просто, но в моей жизни нет ничего простого.
Мне снова хочется орать!
— Я не приеду через две недели, — смотрю на него исподлобья, пытаясь угадать настроение.
