В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
— Незамужняя, вряд ли может рассчитывать на опеку.
Мои щеки вспыхивают так, что следом загораются уши.
— Все это… — откашливаюсь и, возведя к потолку глаза, сдаюсь. — Решаемо.
Поднеся к губам кулак, прикусываю костяшку до боли.
Теперь, когда мы выяснили, чего мне от него нужно, я рада, что он не видит моего пылающего лица. Ни один юрист не поможет, если у меня не будет работы, жилья и мужа. Мне не справиться без него… не справиться!
— Предположим, — отзывается Рома. — Все, кроме последнего пункта.
— Ты что, уже женат? — бросаю в шутку, но мой голос дрожит.
Это оказалось больно. Он не хочет… штампа в паспорте…
А я?
Вопрос бесконечно глупый! Я хочу… Хочу!
— Я не женат, Юля. Но ты могла заметить, что я нахожусь на другом континенте, а в нашей стране заключение брака по доверенности невозможною. Сейчас вопрос моего возвращения в Москву очень, блять, эфемерный. Моя команда уже здесь, как и мои юристы, потому что я пытаюсь заключить самую крупную сделку в своей жизни.
Опустив в ладони лицо, пытаюсь не скулить.
Боже…
Я настолько безнадежна, что во всем этом расслышала только одно! Он согласен жениться на мне… принимает мой ультиматум!
Невозможный!
Не его ребенок, а он сам сведет меня с ума!
Не выдержав, спрашиваю у его спины:
— Почему ты не женился на ней?
— Будь точнее, Волчонок. Не женился на ком?
Закрыв глаза и втянув в себя воздух, теряю уверенность.
— На той американке, — говорю тихо.
Затаившись, сглатываю.
Чтобы найти ответ на мой вопрос ему требуется время. Время, с течении которого я кусаю губы. Может быть вопрос его выбора касается меня, а может быть вообще не касается!
Нарушив тишину между нами, Рома сухо и флегматично отвечает:
— Потому что ебанутый.
Глава 30
Это признание выбивает из меня долгий выдох.
Это признание самое красноречивое из всех, что я, черт возьми, от него слышала! Дикое желание толи плакать, толи смеяться вытесняет мой собственный эгоизм.
— Если ты жалеешь…
Моего эгоизма хватит на нас обоих, и мне за него стыдно, потому что я не хочу отпускать этого мужчину, даже если он жалеет! Даже если в его жизни есть что-то важнее любви и прочих глупостей, в которые он не верит.
