В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Звон дверного колокольчика сопровождается порывом сквозняка, который проходится по моим ногам и забирается под платье. Впиваюсь глазами в картинки с сочными стейками и жареными крыльями, комкая край меню. Я ни в одном кафе не была с тех пор, как приехала. Такие глупости не заложены в мой бюджет. Какой к черту бюджет? Такие, как Роман Гец, на носки больше тратят. Как его вообще занесло в это кафе? Да еще со мной, одетой… в идиотский леопард…
— Мне… кофе и… — бегаю глазами по строчкам, понимая, что не смогу сидеть тут с ним и наслаждаться вкусным ужином.
С досадой понимаю, что мне уже хочется, чтобы все поскорее закончилось. И ужин, и вечер. Для чего я такая впечатлительная дура? Мне все на свете хочется послать к чертям собачьим. Нет, не все на свете. Мне хочется послать к чертям собачьим сидящего рядом мужчину. Вместо этого откладываю меню и бормочу:
— Брускетту с уткой…
Обняв себя руками, смотрю на холодную улицу за окном. Там зеленый “Мерседес”, на который пялятся шастающие мимо туристы.
— У тебя чулок виден.
Поджав губы, втягиваю носом воздух.
— А ты что, баптист? — мрачно бросаю, не двинувшись с места.
— Агностик, — говорит он вежливо. — Я рад узнать, что ты сегодня в чулках и без лифчика, но я хочу поесть спокойно, а не думать, надела ты трусы или нет. Пацан за столиком справа тоже этим вопросом мучается, так что поправь платье.
Медленно перевожу глаза на господина Геца, пораженная.
Постукивает пальцами по столу, лениво осматривая помещение поверх моей головы.
Что за… хренов снобизм?!
Он снял меня в клубе, мы оба прекрасно это понимаем, а теперь приказывает одернуть платье, будто я устроила тут стриптиз прямо на чертовом столе!
— Ты серьезно? — спрашиваю возмущенно.
— Да, — опускает на меня непроницаемые глаза.
— Это просто чулок!
— А у меня просто стоит, — ровно замечает он.
Поперхнувшись воздухом, оглядываюсь по сторонам, будто кто-то мог это услышать, истинная же причина этого бегства в том, что на мне есть трусы, и в них только что произошел микровзрыв!
По груди и шее ползут пятна.
Он что… из армии вернулся, чтобы вот так реагировать на мои чулки?!
Я… я красивая, да. Но не красивее многих! Мой рост выше среднего, но не намного.
