В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Просто хочу спать…
Хочу вернуться в свой сон, потому что там меня сжимали сильные мужские руки. Так крепко, будто наяву… И его запах. Терпкий парфюм. На моей коже.
— Отвали от меня… — прошу шепотом, обращаясь к умным, чертовски умным зелено-карим глазам.
Подушка под щекой пахнет можжевельником. В темноте пытаюсь понять, где нахожусь. Это выходит далеко не сразу, а когда случается, хочу заснуть снова еще больше.
Поджав под себя ноги, ватной рукой шарю под одеялом.
— Алло… — мой голос хрипит, и в горле пересохло.
Сколько я спала?
Я спала так, будто не спала лет десять. Просто ни о чем не думая. Спать, когда тебе никто не мешает — в моей жизни это как Новый год. Там дома у нас с Ритой была одна кровать на двоих. По крайней мере у нас с ней была своя собственная комната. Чтобы ее отстоять мне пришлось орать так, что слышал весь пятиэтажный дом. Вспоминая тот отстойный день, я хочу стереть себе память…
— Привет, — нервный мужской голос на том конце провода.
— Привет… — хриплю я, пытаясь сглотнуть.
Прикладываю ко лбу руку, пытаясь разгладить на нем складки, потому что я понятия не имею, кто это звонит.
— Хе-хе… — произносит голос. — Мне твоя подруга дала номер. Это Леонид. Хе. Можно просто Леня.
Молчу, и в трубке тишина.
Какое еще… Леня?
Я слышу, как он дышит. И мне не нравится его голос. Черт…
— Э-э-э… мы в салоне видились, — поясняет, но для меня это все равно, как сдернуть платок с пустого места. — В салоне “Мерседес”.
— А… — бормочу, садясь и соображая кто он, черт его дери, такой.
— Не помнишь меня? — произносит с какой-то странной интонацией, которую я даже не собираюсь расшифровывать. — Я покупал “Мерседес”.
Я не помню.
Леня, Леня, Леня…
Трясу головой, пытаясь взболтать мозги.
— Эм… у нас много клиентов, — говорю осторожно. — Большой поток людей.
— Ну, тогда понятно, — усмехается он, но звучит это неестественно. — Хочешь сходить в ресторан? У меня столик заказан.
Онемев на секунду, смотрю на темное окно.
Я понятия не имею, кто он такой. Но наличие “Мерседеса” делает его не голодранцем, тем не менее… я не хочу никуда с ним идти, кем бы он ни был, хоть владельцем “Феррари”. Наверняка у него нет зелено-карих живых глаз и всяких чудаческих финтов, от которых хочется толи орать, толи смеяться…
— Нет? — спрашивает с нажимом.
Господи…
Закрыв глаза, кусаю губу.
Мне опять хочется зареветь.
Я не хочу ни в какой ресторан. С ним. Но я буду дурой, если не пойду.
