Игрушка для двух братьев – это шедевр о незнакомых ночах и взломанном внутреннем мире. С первого абзаца читателей захватывает запал мечты и страсти, будоража их воображение и ощущениями. Атмосфера книги создается из тонких слов, которые приковывают внимание к самым чувственным отрезкам жизни – эмоциям и физическим ощущениям....
Все, Эля, нужно привести себя в порядок и немного поспать — кто знает, что тебя ждет завтра!
Когда мое тело немного успокоилось, я наконец-то открыла глаза, вынырнув из своих мыслей, и… тут же увиделаего, сидящего в кресле напротив.
Вот же черт! По его взгляду я поняла — он видел все.
***Эмиль
Я еще не видел более прекрасного и пикантного зрелища, чем… это.
Вот тебе, называется, приехал к младшему брату без предупреждения. Да еще надумал забраться через открытое окно, вместо того, чтобы позвонить в дверь. Порой волчьи повадки брали вверх над здравым смыслом.
Еще стоя на открытом балкончике я почуял запах чужака. Но я и подумать не мог, что гостевая комната, облюбованная мной за шикарный вид на озеро, окажется занята человеком. Точнее, юной девушкой, которая, кажется, пыталась освоить азы самоудовлетворения.
Она меня не услышала за шумом собственного дыхания, да и, будучи волком, я умел подкрадываться незаметно. Усевшись в кресле, я наблюдал за этой сценой — девчонка ласкала себя в первый раз, судя по неуверенным движениям.
Она была красивой, я бы сказал, что даже слишком красивой. Я, как завороженный, вглядывался в аккуратные черты ее лица: длинные ресницы, пухлые губки, чистая гладкая кожа…
А какая у нее была маленькая киска, как она аппетитно истекала соком! Р-р-р! Я даже не на шутку завелся от этого зрелища.
Незнакомка погладила свои соски сквозь ткань сарафана, а затем несмело спустилась к своей промежности. Ее тоненькие пальчики заскользили по нежно-розовым складочкам, не задерживаясь на дырочке, поэтому я подумал, что она… девственница.
И судя по аромату ее смазки, я был прав. Я вдруг представил, как срываю ее цветочек, как врываюсь в ее девственное лоно первым. Это было заманчивой идеей, даже несмотря на мое внутреннее табу — не связываться с людьми.
— Ах! — выкрикнула девочка приглушенно, возбуждая меня еще и звуком своего голоса, и сладко кончила. Несмотря на царивший в комнате полумрак, я своим острым волчьим зрением видел, как пульсировала ее киска, как оттуда вытек сок и оставил прозрачные, едва заметные, следы на белоснежной простыне.
Эта сцена врезалась в мою память. Мой дружок в штанах уже давно был тверд, как камень. Интересно, кто она такая? Неужели, мой братец-волк завел себе человеческую игрушку? Завести завел, а вот обкатать эту девственницу еще не успел?
Думаю, отец не придет восторг от того, что Макс привел домой эту девчонку — он был ярым противником того, чтобы мы связывались с людьми.
