Автор
Я сжималась к стене, прячась от монстра без рубашки и пламени. Его глаза сверкали зловещими искрами, а рык наполнял воздух до удушья. Увы, я не могла раствориться или исчезнуть - он стремительно приближался, как хищник, готовый запустить свои когти.
А ведь у меня там, в нормальной жизни, которая кажется теперь невыносимо далекой, был парень…
Были первые цветы и первые свидания…
И я с таким волнением ждала того самого первого поцелуя!
И того, что последует за ним!
О, Боже!
Ничего теперь не будет, — понимаю, глядя в черные, страшные, совсем нечеловеческие глаза.
Не будет той, прежней жизни, в которой прошлое мне хотелось забыть, как страшный сон.
Будет теперь только этот вот кошмар, и он, мой мучитель, — до тех пор, пока не уничтожит, не растопчет, не растерзает окончательно, и…
И все.
Сверху на меня полетела пачка салфеток, и я тихо заскулила, обтирая лицо, чувствуя, как в горле все саднит так, будто меня там били кулаками изнутри.
— и он снова схватил меня за волосы и поволок к мешкам, сваленным в дальнем углу.
Бросил на них, и сам повалился рядом, снова тяжело задышав.
Неужели? Опять? Неееет! Волны паники ошпарили меня с новой силой.
Но вскоре раздался храп, и я поняла — он просто отрубился.
Видимо, сказалось ранение и усталость.
Проведя рукой по бедру, нащупала липкую кровь.
Она так и не перестала сочиться, и, возможно, ранение на самом деле довольно серьезное.
Есть ли у меня шанс, что он от него загнется? Или истечет кровью?
Наверное, нет. Такие, как он, должны разбираться в ранах, — и, значит, было бы это по-настоящему серьезно, он бы отправился за помощью, а не пришел бы меня насиловать.
Так что это, быть может, мой последний и единственный шанс!
Провела ногтями по израненному бедру, — такое прикосновение он должен ощутить, если спит не слишком крепко, — но нет, мой мучитель даже не дернулся, только коротко фыркнул сквозь сон — и захрапел снова.
Выдохнула, стараясь дышать совершенно бесшумно, и потянулась к его штанам.
Вот он, — заветный ключ от моей свободы!
Неужели так просто?
Даже губу закусила, чтобы не выкрикнуть от радости!
Но расслабляться нельзя, совершенно! Один неверный жест, — и кто знает, каким кошмаром все это закончится?
Осторожно, стараясь не издать ни единого шороха, я очень медленно начинаю отступать в двери, через каждый шаг оглядываясь на монстра.
Нет. Даже не шевелится. Может, и правда его серьезно подстрелили, и он вовсе не спит, а без сознания?
Но к таким, как он, — сожалений нет и быть не может! Так что, если он до смерти истечет тут кровью, — это не мое дело. Не мое, — и точка!
Проворачиваю судорожно дрожащими пальцами ключ, — все еще не веря, все еще ожидая подвоха.
