Автор
Я сжималась к стене, прячась от монстра без рубашки и пламени. Его глаза сверкали зловещими искрами, а рык наполнял воздух до удушья. Увы, я не могла раствориться или исчезнуть - он стремительно приближался, как хищник, готовый запустить свои когти.
Переключил камеру на подвал, — хоть там и темень беспросветная, но со всеми новыми наворотами все видно ясно, как днем.
Блюет девчонка.
Доползла до дыры на коленях и стоит на четвереньках, содрогаясь над ней.
Блядь.
Никогда силой не брал, — вот ни единого раза, даже в мыслях не было!
Ублюдки только женщин силой берут, такие, об которые и ноги мерзко вытереть!
Ненавижу таких — сам бы шеи ломал.
Но, блядь, — как с ней по-другому? Она ж и не женщина после всего… Даже не тварь! Хуже тряпья под ногами!
Как??? Как я мог иначе дать ей почувствовать, что с ними бывает?
Привезла девчонок на растерзание, а сама чистенькой думала остаться, так?
Не получится!
Нет, я ни хера не имею против шлюх, хоть и женщиной ни одну из таких никогда не назову, и, блядь, человеком считать не стану! Даже против торговли шлюхами ничего не имею, сам перевожу и заполняю ими свои кабаки и гостиницы! Но это должен быть выбор! Добровольный, мать твою, выбор, — быть тебе блядью или человеком, жить, или чтоб мразь каждая об тебя удовлетворялась!
Снова кулаки сжались, — захотелось расхерачить все вокруг, вместе с монитором и самой девчонкой.
Вспомнил ужас на ее лице, глаза эти распахнутые.
Сука! Просто сука, — самой-то, думала, не придется такого попробовать! Да я и десятой части с ней не сделал, чего бы стоило! Блядь!
И снова кулаком по столу, — а хочется по мордашке ее, такой якобы невинной!
И трижды злоба захлестывает, — из-за сучки впервые хочется убивать бабу! Руками убивать — долго и медленно!
Пиликнул телефон, — и мне смотреть даже не нужно, знаю, кому я сейчас могу понадобиться.
— Да, Маниз, — спокойствие возвращается, стоит только ответить. Нет, не спокойствие даже, — просто привычка держать себя в узде. Быть собранным, а не истеричкой, что на эмоциях дров наворотят. Как сынок его, Арей. За которым отцу только подтирать приходится.
— Тигр, дорогой, — слышится обманчиво ласковый вкрадчивый голос. — Очень горю желанием с тобой встретиться. А ты? Не горишь?
— Где? — не стоит тратить время и силы на идиотские расшаркивания.
— В «Золотой звезде», дорогой, где же еще?
— Скоро буду, — киваю, отключив звонок.
Даже не знаю, насколько это херовый расклад. В дом к себе Маниз не позвал, куда зовет обычно тех, к кому расположен. А в «Звезде» он разные вопросы решает. Туда может пригласить и на расстрел, — только свой дом марать кровью никогда не станет.
