Автор
На главном алтаре величественно вздымается титанический драгоценный шар, оттеняемый мерцанием камней. Жрец Светозар небрежно поднимает посох Солнца, словно рука легендарного героя. Я же, скрытый магической сеткой Незримого Плаща, лежал неподвижно — размышляя о том, как предстоящий бурный день может принести удачу в моих финансовых делах....
Я сосредоточился на Илае, раздвоив зрение.
Зомби, послушные зову, устремились к своему повелителю.
– Хатбор! – крикнул я. – Умрем с честью, дружище!
Ярина натянула тетиву…
– Умрем, – флегматично заметил орк. – За нами явились. То хорошо.
Будто холодом повеяло, и сжалась ледяная сетка у меня под черепом. Я медленно, как в кошмарном сне, обернулся. Краснобар стоял метрах в двадцати от нас. Его огромная сабля описывала сложную траекторию, постоянно двигалась, вычерчивая в воздухе различные фигуры.
Рядом с хозяином, напружинившись, стоял дракотигр, скалил мохнатую морду.
Мне показалось, что мы с Краснобаром остались наедине.
– Ну? – усмехнулся он. – Come and get some! Cock sucker![1]
Так вот ты какой, звериный оскал капитализма! Ну что же, я приду и возьму. И посмотрим, кто из нас что сосет.
Я изобразил самую страшную рожу, на которую только был способен, реквизировал познания в английском и достойно ответил:
– Fuck you, son of a bitch![2]
Да будь он хоть негром преклонных годов… В общем, мне стало все равно, кого я собираюсь убить.
– То не по-нашему, – заметил Хатбор. – Сдохни, падаль!
Кобольд просто налился красным, а Ярина выпустила стрелу, сгинувшую в сиреневой вспышке.
– Все – назад! – рявкнул я. – Это моя битва!
– Know your place, chiken.
Будем надеяться, на английский он перешел не от хорошей жизни. Вообще система Мегалона поддерживала все языки, переводя на какой-то всеобщий. Например, русские ругательства звучали привычно, а вот повседневная речь – не очень. Но с английским я никогда особо не дружил, и поэтому возразил пафосно, в меру познаний:
– You shall not pass![4] – и добавил на родном уже: – Придурок лагерный. Сдохни, сволочь!
На этом мультикультурный диалог можно было считать завершенным.
По-прежнему хохоча, Краснобар шагнул вперед.
И меня вдруг обуяло сомнение. Мы оба – люди, граждане планеты Земля. Мы оба не играем здесь, мы знаем, что смерть может быть настоящей и окончательной.
