И голос, от которого по коже идут холодные мурашки, я невольно обнимаю себя руками. Замораживает...
— Ебаный миллионер, — ворчливо хмыкает Коннор и сплевывает.
— Ну что ты смотришь, выбирай, — говорит Райли. — И хорошо подумай, прежде чем влезать в это дерьмо на целых четыре года. Он же больной. Его предыдущая девушка прыгнула с крыши. Оно тебе надо? С любым из нас тебе будет проще и легче.
Опускаю руки. Обвожу всех присутствующих делано равнодушным взглядом. Мне все еще кажется, что сейчас все закончится. Сюда войдут люди — режиссеры, операторы, кто там еще участвует в съемках. Мне со смехом скажут, что это был или розыгрыш, или реалити-шоу. Что я справилась с заданием и теперь могу вернуться в кампус.
Но ничего не происходит, только все пятнадцать парней, с ног до головы одетых в черное, смотрят на меня выжидающе. Их напряженные позы выдают готовность броситься на меня в любую секунду, стоит мне сделать хоть один шаг к спасительной лестнице.
И я делаю этот шаг, только по направлению к Феликсу. Беру из его рук браслет и поворачиваюсь в сторону Топольского.
— Он, — указываю на него браслетом. Мне показалось, или он слишком медленно разжимает сжатые в кулаки руки, как будто у него занемели пальцы?
— Блядь, — Коннор бьет себя по бедрам, — сука ты, Топольский.
— Весь кайф обломал, — с ухмылкой кивает Феликс, и я краем сознания отмечаю, что ему идет, когда он вот так улыбается одним краешком губ. Почему же столько дерьма прячется за такими красивыми фасадами?..
Никита подходит вплотную, его глаза оказываются совсем близко.
— Ты зря думала, что сможешь меня переиграть. Теперь все будет по-другому, Маша. Детские игры закончились, — он говорит совершенно ледяным тоном. И взгляд его ни на градус не выше. — Сейчас мы будем играть по-взрослому.
— Как хочешь, Ник, — отвечаю отрешенно. У меня больше нет выбора.
Он нависает надо мной, обжигая каждым словом:
— Хочу. Играть. В тебя.
Выдергивает из рук браслет и застегивает на левом запястье. Механически отшатываюсь и беспомощно оборачиваюсь. Натыкаюсь на взгляд Саймона и в последний момент сдерживаюсь, чтобы не крикнуть.
Тяжелый нечитаемый взгляд. Теперь его руки стиснуты до побелевших костяшек. Меня накрывает неконтролируемым животным страхом. Не страхом, ужасом.
Браслет обжигает запястье, такое ощущение, что его раскалили, прежде чем Никита застегнул застежку. Потираю второй рукой ноющую кожу вокруг браслета. Вдруг накрывает осознание того, на что я подписалась.
Четыре года под одной крышей с Топольским. Теперь до меня доходит, почему он так поступил.
Он просил меня уехать, наверняка знал, что на меня объявили охоту. Но сказать прямо не мог, учредитель не может вмешиваться в Игру. Наверное, у них тут нехилые штрафы. И сейчас он меня так спасает.