В жарком баре смех и шум сливаются в один гул. Один из мужчин срывается: "Ты близко?". Женщина отвечает крикем: "Да-а-а-а!". Тихий хрип раздается через секунду после того, как мужчина достигает оргазма за ее спиной. Внезапно свет включается и звук становится громче — рёвы смеха, шепот и выкрики. Комната наполнена неумолкаемым бешенством любовных игр....
А то, что ей там втюхивали непонятные коктейли под видом безалкогольных напитков, разозлило меня окончательно. Её намеренно споили. И наверняка потешались, сволочи. Но я об этом ей никогда не скажу.
Запомнила она лишь то, как танцевала вместе с Державиным, и на этом ее воспоминания обрывались. А то как она говорила о нем, убедило меня промолчать, что именно он нес ее на руках до машины и занес в мою квартиру. Ведь если она узнает об этом, надумает снова то, чего нет. И так столько и разговоров о нем и его соцсетях.
И вроде Ладка действительно раскаялась и стыдилась за свой поступок, но стоило выйти с понедельника на пары, увидеть припаркованную на стоянке желтую вульгарную машину с черной полоской, как все завертелось заново.
– Ты же тоже видела Петину машину? – одолевала меня во время первой лекции подруга.
– Да, – любое упоминание мажора вызывало у меня головную боль.
– А если его машина здесь, то как думаешь, почему он сам не пришел на пару? – ерзала она на стуле, окидывая печальным взглядом ряд, где всю прошлую неделю сидела их противная компашка.
– Понятия не имею.
– Думаешь, передумал идти на занятия и уехал домой? – нервно постукивала ручкой по тетради Конопатая до тех пор, пока не прозвенел звонок.
А потом все стало еще хуже. Лада принялась уговаривать меня пойти с ней в столовую. И явно не из-за голода. Всего-навсего она надеялась раскрыть тайну исчезновения Державина.
– Мне надо переписать те лекции, которые я пропустила, – обосновалась наконец-то в соседней аудитории, собираясь потратить перемену с пользой.
– Ну Наточка! Очень прошу тебя! Всего каких-то три минуточки, чтобы спуститься за кофе и подняться обратно, – сложила ладони вместе в умоляющем жесте подруга.
Встретилась взглядом с ее печальными светло-серыми глазами, где, кажется, даже поблескивала влага.
– Лад, ты же взрослая девочка. Сделай это сама. Наверняка в столовой половина нашей группы, – осмотрела пустую аудиторию.
– Я… я… – начала заикаться подруга. – Я боюсь, что кто-то скажет мне что-то про субботу, а я растеряюсь, и снова надо мной все будут смеяться.
– Тогда останься со мной, – разложила перед собой ее тетрадку, приготовившись списывать.
– Я так насиделась, что хочется просто пройтись по городу. Ну, нет значит нет, – понуро опустилась она на стул.
Игнорируя эту дешевую манипуляцию, я старалась успеть написать как можно больше.
