– Ничего, ничего, сейчас всё сделаем! Это же ваша мучительница приехала! – Она улыбнулась Алевтине, легонько дотронулась до её лба, пробуя температуру. – Вначале помоемся, потом согреемся и поедим. А туалет? Что у нас с туалетом?
«Плохо, – написала Алевтина Васильевна на листке бумаги. – Долго».
– Не поняла. Долго не было стула?
Та кивнула в ответ.
– Да, это нехорошо. Будем что-то делать. – Айша поправила ей подушку и вышла из комнаты.
Гера сидел в комнате за компьютером вместе с Юлей, что они там делали, было не видно, монитор стоял так, чтобы входящий в комнату не мог видеть изображения на экране. Да, в общем-то, это было и неважно, чем они там заняты. Айша удивилась тому, что Гера вместе с ней не зашёл к матери, а также присутствию в доме Юли, причём было полное ощущение, что она тут не совсем в гостях.
– Гера, можно тебя на минутку? Хочу поговорить. – Айша пребывала в растерянности. Понятно, что в такой ситуации, с посторонней в доме, про беременность и их будущего ребёнка говорить не будешь. Но она застала Алевтину Васильевну в удручающем состоянии и не знала, как корректно на это отреагировать, боясь опять вызвать раздражение Германа. А уходить было нельзя. Нужно было обязательно помочь маме, иначе проблемы с кишечником для лежачего человека могли превратиться во что-то страшное.
– Да. Поставь чайничек, я сейчас подойду на кухню, – ответил он Айше и продолжил что-то объяснять Юле.
– Да я вас не слушаю. Можете не стесняться, – подала голос Юля.
– Спасибо, Юля. Мы как-нибудь сами. – Стараясь не хлопнуть дверью комнаты от раздражения на эту непутёвую Юлю, не понимая, что она вообще тут делает, и одновременно рассуждая о том, что, может быть, она сама тут теперь третья лишняя, Айша вышла на кухню и включила чайник.
В холодильнике было, что называется, шаром покати. Там ещё оставалась в лоточках еда, которую Айша приносила для Алевтины Васильевны. «Боже, чем он её тут кормил и что ел сам?» – подумала она, выгребая тухлятину из лотков.
Вошёл Герман. Она хотела было спросить, что в квартире делает Юля, но передумала, решив, что если начнёт выяснять отношения, то они сейчас опять поругаются и она, как неудачница, провалит свою важную миссию – поговорить о ребёнке и помочь, а в такой ситуации реально спасти несчастную старушку.
Герман сел на кухонный диванчик и наблюдал за её ловкими движениями по уборке кухни. «Всё-таки она молодец, как это у неё получается? С её приходом словно всё вокруг преображается и оживает. Птичка моя…» – раздумывал Герман, выдерживая паузу в ожидании, когда «птичка» начнёт говорить первой.