В этой книге ожидало его за густой тьмой этих безмолвных врат может навсегда изменить всю жизнь и даже убить. Покинув мир драконов, он не вернется с ни одной жертвой, а ищет ее среди мира за Вратами — огромного и неведомого до конца.
К концу пары все тетради должны лежать у меня на столе.
Я мгновенно вспомнила песню Трофимова про снегирей и начала судорожно записывать слова на русском. Так как в моем доме любили караоке и часто им пользовались, вспомнила без труда. А с переводом справилась и того быстрее. В английском я была отличницей — спасибо старшему брату, проживающему в Америке. Он уже два раза присылал мне приглашения, и я проводила с его семьей летние каникулы, а заодно и язык практиковала. За двадцать минут до конца пары я встала и отнесла тетрадь на стол.
— Не здесь, Снегирева, — тихо, но очень жестко произнес Драко, — придешь ко мне после пар.
Я развернулась и послушно потопала из кабинета. А что мне еще оставалось?
Глава четвертая
Занавес открывается
Марина Александровна, это кто?Это наш режиссёр, и она ого-го-го.Дворец культуры — это где?Это в городе Жуковском, хе-хе-хе.Жуковский — что за город такой?Это город самый крутой! Ой-ой-ой!Plastic Dreams. Это мечта?На такой вопрос ответим: Да! Да-да! Да!!В стоповой как всегда в большую перемену выстроилась очередь до самого входа. Мы с Анфисой и Дэном пристроились в хвосте, и подруга все время косилась на парня.
— И чего он за нами хвостом мотается? Даже у туалета вон стоит, ждет.
— Не знаю, — бросила я равнодушно.
— Наверное, ревнует к Котовскому, хотя с чего вдруг, я ему повода не давала.
— Ну да, Анфис, тебя ревнует, а мой рюкзак таскает.
— Я не дурра, если ты на это намекаешь, Маш, просто непривычно видеть тебя в роли роковой красавицы.
— Мешает?
— Нет! Роль тебе очень идет, только ты не переигрывай. Если нравится, то не мучь парня, он с тебя глаз не сводит.
— А я еще не решила.
— Так решай поскорее, Маша! Чувствами других играть нехорошо.
Я удивленно посмотрела на подругу.
— Ты когда записалась в матери-настоятельницы?
— Когда ты меня бросила тут одну, вот и ушла в монастырь, от тоски и грусти спасалась.
— Как же! — рассмеялась я.
Рядом с Анфисой моя злость и неудовлетворенность успокаивалась и хотелось нести в мир добро и порядок. Люблю я ее, несмотря ни на что люблю.
