В этой книге ожидало его за густой тьмой этих безмолвных врат может навсегда изменить всю жизнь и даже убить. Покинув мир драконов, он не вернется с ни одной жертвой, а ищет ее среди мира за Вратами — огромного и неведомого до конца.
Поживешь — притрешься, вспомнишь все помаленьку и начнешь исправлять свои ошибки. Ты их натворила немало! А Драко забудь — он тебе не пара. Мне в зятья этот бунтарь не нужен, посговорчивее найдешь.
— Но мы уже женаты! — попыталась я возразить. Ведь у одного дракона может быть только одна наездница, мы выбраны друг другом.
Император не спеша встал.
— Значит, прикажу его убить, а потом найдем тебе настоящего самца-дракона, чистопородного. — И ушел, оставив меня таращить глаза в темноту и хвататься за сердце.
— Вот и поговорили, папочка, вот и решили проблему отцов и детей.
Не удивительно, что его дочь, то есть я, когда-то устроила бунт. С таким-то папашей!
И в очередной раз я встала перед выбором, что делать? Хотя, какой тут выбор? Поговорили и будет! Бежать нужно отсюда, бежать как можно быстрее! — И я побежала так быстро, как только умела. Во дворец, по коридору мимо многочисленных дверей, вниз по лестнице, где проходил шумный праздник. Немного притормозив, прошла сквозь холл к двери и скорее наружу. Так, а теперь бегом по дорожке, как можно быстрее в любую сторону И в который раз мысленно поблагодарила Эльдиру, сегодня за удобную обувь.
— Стоять! — Заорал кто-то справа. Не муж, не Дракорион, значит бежать еще быстрее! — Зови стражу! Поймайте мою дочь, ИДИОТЫ!
Я бежала почти вслепую, но оборачиваться и встречаться взглядом с императором мне не хотелось. Темнело на глазах, пламя факелов сюда уже не доходило, что было мне на руку. А в ушах пульсировала кровь, и дыхание вырывалось с хрипом и шипением.
— Попалась, крошка! — Перерезал мне путь дракон в золотом, еще два бежали следом и преградили мне путь. Прыгать в кусты? Слишком высокие, далеко не убежать.
— Добивай ее магией! — заорал с крыльца добрый папочка и вдруг эта фраза что-то во мне пробудила. Словно в голове прокрутили сцену из фильма и она осталась ярким пятном перед глазами. Я в длинном белом платье, совсем еще ребенок, бегу по этой самой дорожке и плачу навзрыд, а следом мне несется крик отца:
— Догнать беглянку и отпороть.
Это точно воспоминание не из моего человеческого прошлого: ни отец, ни мать никогда не ругали свою послушную тихую дочку.
Волна ярости накрыла с головой, и я снова оказалась во власти чьих-то чужих эмоций.
— Отец! — Заорала я не своим голосом! — Будь проклят тот день, когда моя нога вновь ступила на эту землю, будь прокляты твои законы и порядки! Будь проклят ты сам! Ненавижууу! — Совершенно вызверилась я, а потом повернулась куда-то, взмахнула руками и зашипела.
