Граф направился к ней, будто привороженный ее пристальным взглядом, и, вместо поклона, пал на одно колено:
— Возьмете ли меня, мадам, в защитники? Я бы служил вам и был бы верным спутником в пути. С этого мгновения я дарю вам свою жизнь…
— Так ли вы несчастны, месье, что готовы согласиться связать свою судьбу с женщиной без имени, без прошлого и без будущего?
— Согласиться — неверно сказано, мадам. Я прошу у вас огромной милости…
Она посмотрела на него еще более пристально и, когда он умолк, слегка улыбнулась, протягивая руку, которую он с почтением поцеловал.
— Ну что ж, готова следовать за вами."
"Мария-Терезия попрощалась со всеми, кто оставался, поблагодарила барона Альфонса за гостеприимство и поцеловала Лауру, уже не сдерживавшую слез.
— А вам я говорю всего лишь «до свидания»! — на ухо прошептала ей она. — Молитесь за меня, а я буду молиться за вас… и не оставьте ее!
Ван дер Вальк повел ее к карете, на козлы забрался Филипп Шарр и одной рукой взялся за поводья четверки лошадей. Граф помог принцессе сесть в экипаж, укутал ее ноги меховым покрывалом и, попросив разрешения, сел рядом. С ними поехал и Руже де Лиль, чтобы помочь проскочить французские посты, которые, от Базеля до озера в Констанце, контролировали все берега Рейна, составляющими природную границу с германскими странами.
Последний взгляд, последний взмах руки, и тяжелый экипаж с потушенными фонарями покатил вниз, к стенам Хейдега, а потом, через виноградники, — к берегам озера и в сторону Ленцбурга.
За исчезновением Ее Высочества настал черед исчезнуть и Софии Ботта. Паспорта были выписаны на имя графа Луи Вавель де Версэ, путешествующего в сопровождении своей молодой супруги Софии. Чтобы получше обезопасить Марию-Терезию, голландский дипломат даже отказался от собственного имени, взяв другое, хотя и не совсем вымышленное, поскольку оно принадлежало угасшей французской ветви его рода.
Четверть часа спустя Лаура в кабриолете барона тоже покидала старый замок, так гостеприимно распахнувший двери перед юной принцессой, согнувшейся под грузом несчастий. Жуан и Бина пока оставались здесь. Бретонец очень разгневался, когда ему не разрешили следовать за Лаурой, однако достаточно было адресовать ему всего нескольких строгих и серьезных слов, чтобы заставить его раскаяться: Лаура напомнила ему о долге.
— Сейчас не время обсуждать ваше участие в драме, которую мы переживаем. Как только минует опасность, вы возьмете экипаж, в котором мы сюда приехали, и отвезете Жозефа, Бину и Элизабет в Базель, где я буду ожидать вас в отеле «Соваж». Понятно вам?
— Простите меня.