Автор
В темных закатных часах, Анна-Лаура де Понталек озирается по замку в Броселанде — величественной лесной крепости. Вокруг ее застывшего лица медленно тает усталость, сменяясь тревожным нетерпением. Она перечитывает старинные дневники, надежды которых теперь пусты, и чувствует себя ненужной на свету, каким она его больше не видит....
Верный себе, корсарский город стойко переживал невзгоды и даже преуспевал, ведь его корабли вновь с успехом бороздили Южные моря, привозя в трюмах добычу…
А в обледеневшем Париже конец года ознаменовался казусом, свидетельствующим о грядущих переменах в обществе. В тот вечер Первый консул устраивал прием в Люксембургском дворце. Ко всеобщему удивлению, хотя Париж был укрыт снежным покровом, в старом здании стояла тропическая жара. Рискуя подпалить шедевр Соломона де Броссе[88], Бонапарт приказал не жалеть дров для каминов и разжечь их вовсю.
— Разве вы не видите, что эти дамы наги?
На следующий день в обиход вернулись рубашки и нижнее белье, и Париж понял, что новый хозяин будет управлять модой и изгонять все веяния, которые могли бы повредить морали или славе Франции.
Не совсем отдавая себе отчет, Лаура тоже смотрела в будущее с надеждой.
Сразу после Рождества Лаура хотела поехать туда, все осмотреть и начинать работы, но Жуан заметил ей, что сначала следует договориться с кем-нибудь из подрядчиков, которые славились умением вновь отстроить разрушенное здание по старым чертежам.
— Осталось узнать, жив ли он еще! — заключила старая бретонка. — Если так, то все вам сделает как надо.
