Автор
В темных закатных часах, Анна-Лаура де Понталек озирается по замку в Броселанде — величественной лесной крепости. Вокруг ее застывшего лица медленно тает усталость, сменяясь тревожным нетерпением. Она перечитывает старинные дневники, надежды которых теперь пусты, и чувствует себя ненужной на свету, каким она его больше не видит....
Не уцелел ни фронтон, ни верх крыши, и можно было разглядеть только один этаж, находившийся в ужасном состоянии! Перед входом в помещение была навалена куча камней, а за ним виднелись винтовая лестница и низенькая дверь. В нее они и вошли, и Лаура оказалась на пороге зала с наполовину заваленными окнами. В центре комнаты стояла железная жаровня, в которой горел огонь, рядом — кресло с подлокотниками и стол, а на столе — бутылка и стаканы. В кресле полулежал мужчина, закинув ногу на подлокотник.
Хотя его черные волосы уже искрились сединой, фигура все еще оставалась элегантной… и так походила на силуэт Батца, что молодая женщина поняла, что вот-вот заплачет.
Но сейчас не время было ударяться в сантименты.
Твердо решив не отступать от принятого решения, она начала просовывать руку между складками платья, ища карман, как вдруг холодный голос непринужденно произнес:
— Ты ее обыскивал?
— Нет, но…
Желая загладить свою оплошность, трактирщик кинулся к Лауре и крепко обхватил ее.
— Что ж, дорогая, вы многому научились. Прийти сюда вооруженной, как боевой корабль, — это что-то новое.
— Жосс, — сказала Лаура. — Я пришла за дочерью. Где она?
— Так вы меня узнали? А ведь я так изменился…
— Я знала, что придется иметь дело с вами. Четыре года назад один человек тоже узнал вас. А теперь отдайте мою дочь!
— Спокойствие прежде всего! Время терпит, а нам еще надо поговорить.
— Мне нечего сказать вам.
— Вот как? А я так не считаю! Во-первых, я хочу знать, кто отец этого очаровательного создания.
От этих вульгарных слов Лауру бросило в дрожь, но она знала, что Понталек способен быть еще более грубым.
— А вы по-прежнему якшаетесь с извозчиками? — презрительно бросила она. — Но можете на время оставить свой мерзкий лексикон. Элизабет — моя приемная дочь. Ее мать… была моей подругой, дорогой подругой, но сейчас ее уже нет в живых.
