Но она вовсе не была уверена, что дождется его когда-нибудь: ей так мешал образ одного господина, еще посещавший ее в горячечном бреду, его насмешливые глаза орехового оттенка, его улыбка, его смех…
— Возможно, в иной жизни? — прошептала она сама себе в ответ.
Но, ухватившись за спинку кровати из красного дерева, перед ней выросла Лали:
— Надеюсь все же, что это случится несколько раньше!
Лаура поняла, что та опять угадала ее мысли.
НЕИЗВЕСТНЫЕ ИЗ ЭЙСХАУЗЕНА1810 год
За десять лет Париж очень изменился."
"Город как будто бы стал больше, просторнее.
В конце очищенных от растительности, превращенных в широкий проспект Елисейских полей возводили монументальную Триумфальную арку во славу Великой армии. Почти полностью замостили площадь Согласия, откуда наконец-то совсем убрали уродливую статую Свободы, а вдоль садов Тюильри появилась красивая улица с аркадами, отгораживающая императорский дворец от нагромождения домишек квартала Сент-Оноре. Но, главное, в городе изменилась сама атмосфера. Пока берлина пробиралась к улице Бак, где им предстояло вновь остановиться в отеле Университета, Лаура отмечала, что на улицах появились элегантные экипажи и кареты с гербами и с лакеями в ливреях на запятках; видела она и спешащих в церкви людей, и оживленную торговлю.
Город процветал, в нем чувствовалось кипение жизни, возвращение к истокам. Стирались последние следы ужасной революции, заново отстраивались разграбленные и заброшенные особняки, и даже если на государственных гербах вместо лилий теперь красовались пчелы, в перестроенных покоях Тюильри уже обосновалась племянница Марии-Антуанетты, где, окруженная блестящим, но слишком чопорным и даже скучноватым двором, готовилась в ближайшие месяцы подарить наследника своему августейшему супругу.
Казалось, парижане начисто забыли о былых кровавых днях, и даже непонятно было: а стоило ли проливать столько крови ради того, чтобы вместо короля получить императора и вместо довольно покладистого повелителя посадить на трон самодержца, правящего железной рукой? Но истина состояла еще и в том, что Франция перестала быть незначительной страной, а превратилась в империю, находящуюся в зените славы, и ее армии заполонили большую часть Европы, где Наполеон сумел создать новые королевства для близких ему людей.
А Лаура так и не стала своей в королевском Париже, а сейчас и подавно чувствовала себя совершенно чужой в блестящей столице империи. И если бы не одно письмо, то никогда бы она сюда не вернулась.
