Автор
Внутри квартиры доносится смех Артема, который играет чужой дом за дверью. Ты стоишь, не зная, что делать — или даже как выглядит человек в противоположной комнате. Интуиция подсказывает: он красив, но это лишь маска лжи и жестокости. Обаятельный и чувственный, он обольщает словами. Пока ты пытаешься разобраться с этой необычной ситуацией, Артем будто проникает в твой мир....
Хотя… блть, если нас вытащат из дома Крещенского под белы рученьки, а эта актриса будет рыдать в три ручья, что мы ее домогались, могут быть нехилые такие проблемы.
И все же, она врет.
– Никому ты не звонила, – решительно делаю шаг в комнату, и оглядываюсь. Сам себе ищейку напоминаю, да и Артем также двинулся, как и я.
Обоим пора сваливать, а мы тут в игры играем.
В сладкие игры со сладенькой майором Русалочкой.
– Выходи, красавица, – стою в комнате, слышу тихое дыхание девчонки.
Я уже знаю, где она. У Русалочки есть иллюзия того, что она пока в безопасности.
"– Руса-а-а-алочка, – тянет Артем, кивая на стол. – Где же ты, красавица наша смелая?
– Или уже не такая смелая? Где же полиция? – смеюсь тихо, подходя к шкафу – там точно ее нет, свет от фонаря на айфоне высветил ее аппетитные ножки, виднеющиеся из-под стола. – Мы задержались на пару минут, как ты и просила.
– Женщины врут, – деланно вздыхает друг, подыгрывая мне. – А Русалочки вообще врут как дышат.
– Может, за шкафом? – улыбаюсь я.
– Или за креслом? – предполагает Артем.
Русалочка уже почти не скрывается, дышит загнанно. Волнуется, дерзкая девочка.
Ничего, сейчас мы объясним ей, что не стоит играть во взрослые игры, не обозначив правила. Да еще и пытаться быть в этих играх ведущей.
– А может, – делаю паузу, – может, Русалочка под столом?
– Думаю, нужно проверить, – «добрым» голосом поддакивает Артем.
И мы оба, с двух сторон, подходим к столу, из-под которого выскакивает Русалочка со сладким испуганным писком.
И попадает в мои объятия.
– Попалась, красавица!
Глава 5. Лия и Артем
Лия
Оказываюсь в крепких мужских объятиях. Я плотно прижата к широкой твердой груди, окутана ароматом парфюма.
О, боги. Такой брутальный, такой чувственный аромат, свежий, стойкий, морской бриз и смородина, дыня и капучино.
– Ты чего так дрожишь, Русалочка? – шепот в темноте густой и порочный, у меня ноги подкашиваются.
Свет фонарей падает на мужское лицо, и слабо, но очерчивает его, высокий лоб и спадающую темную челку, прямой нос и четкие губы, с пухлой верхней.
– Майор Русалкина, – повторяет он громче.
И я вздрагиваю всем телом.
Это Вадим. Это он Артема оборвал и увел, когда мы через дверь моей комнаты переговаривались, это от него я опасность чувствовала, и вот он обнимает меня, вжимает в себя.
А я отвести глаз от его лица не могу, наконец-то, в ночи этой не тени вижу, а человека.
