Вечер обещает быть жарким и непредсказуемым в Их жарком ноябре. Встреча с клиентом отдаленно похожа на неудачную авантюру, а выдающаяся работа заставляет перенести конец дня прямо в кафе, где уютное пламя камина и шоколадная чипсы только подчеркивают неразделенную тоску....
Суд не отдаст ее мне, если я буду болтаться у тебя, а она останется с моими родителями. Как бы хорошо нам не было, а она все равно на первом месте. Ты никогда не был отцом, тебе этого не понять.
Он резко сбрасывает мои руки с себя. Разворачивается ко мне, хватает за плечи. Лицо перекошено от ярости.
— Да что ты вообще знаешь?! Думаешь, если ты родила ребенка, тебе все известно?! Что ты знаешь про одиночество, Аня?! Ничего ты не знаешь!
— Прекрати… ты меня не понимаешь! Я и Ева — одно целое! Не смогу я отдельно от нее жить!
— Тебе сложно попросить меня поговорить с твоим мужем? Да он на тебя завтра же квартиру отпишет, еще и ипотеку погасит досрочно!"
"— А потом побежит в суд и предъявит доказательства, что на него оказывали давление! И тогда Еву заберут… Найди девушку, которая удовлетворит твои запросы.
— Никто не заберет у тебя Еву!
— Но жить я могу только с ней! Я и Ева, понимаешь?! Ты ведь к этому не готов.
Несколько мгновений смотрю на него. В сердце боль. Горькая, жуткая. Оно разрывается на части. Господи, как же я не хочу от него уходить… Его губы, руки, его запах — всего за несколько дней стали такими родными… и кажется, я насильно вырываю из сердца своего любимого мужчину.
«Он молчит. А значит, не хочет возиться с моим ребенком».
— Прощай, Костя…
Подтягиваюсь на цыпочках, осторожно целую его в прохладные губы.
Он отталкивает меня от себя — резко, грубо, как будто намеренно желает причинить мне боль.
— Хочешь уходить, уходи! И нечего спектакль разыгрывать!
Вздрагиваю от его крика, быстро выхожу из кухни. Срываю с вешалки в гардеробе пальто, натягиваю сапоги. Слышу, как с грохотом падает стул, и дрожащими руками отпираю замки на входной двери. Забираю вещи и опрометью бегу к лифту. Нет, я не хочу слышать, как из-за меня бьется посуда и ломается мебель в его квартире.
Выхожу из подъезда и жмурюсь — яркое солнце слепит глаза.
Моя белая машина припаркована на стоянке рядом с торговым центром «Тихий Дон». Гружу сумки, забираюсь внутрь. Достаю из бардачка очки от солнца и включаю зажигание. Несколько движений — и я вливаюсь в поток машин, медленно движущихся вдоль подмерзшей набережной. На душе прогоркло, как никогда.
Вибрирует вызовом телефон. Это дядя Жора.
— Аня, привет.
