Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
Я решительно вытащила Сондру из толпы, не обращая внимание на несколько полузадушенных охов и стонов. Впопыхах я все же наступила нескольким нерасторопным на ноги.
— Смотри, какая прелесть! Надеюсь, не слишком дорого, — довольно мурлыкнула я, затаскивая горничную в салон.
— Леди Виктория, оно весьма странного фасона… — пролепетала бедняжка, едва поспевая за моим гренадерским шагом. Хорошо все же, что местные юбки широкие. Как бы я ходила, будь здесь в моде что-то вроде кимоно? — Боюсь, на острове вас неправильно поймут.
— Как именно меня могут неправильно понять? Я привезу из столицы образец свежайшей моды. В центре всегда начинают носить новое раньше, чем на периферии. У нас в медвежьем углу еще копировать этот фасон начнут. Смотри, какая красота. И всего один слой, не жарко!
Когда я обошла изделие по кругу, оно мне понравилось еще больше. Совершенно нерационально, впрочем. В чем-то Сондра была права — на Медовом острове подобный наряд мне совершенно ни к чему.
— Добро пожаловать в мое ателье, меня зовут Арабелла, леди. И мне очень лестно ваше высокое мнение о моих скромных изделиях, — раздался негромкий мелодичный голос за моей спиной. Я обернулась, чуть не подпрыгнув от неожиданности. Так увлеклась любованием, что не подумала: в салоне же должен быть продавец!
Женщина чуть старше меня обладала необычной для местных внешностью.
— Желаете примерить? — поинтересовалась Арабелла. Я кивнула. Вне зависимости от происхождения хозяйки салона, наряд стоил того, чтобы его осмотреть поближе.
Женщина потянула за шнурок, по сигналу сразу прибежали две помощницы. Споро, сноровисто стянули необычный шедевр с манекена и отнесли за ширму, где Сондра уже помогала мне раздеваться.
Вместо хламиды с поясом платье было похоже на наряды эпохи Наполеона. Облегающий лиф, мягко струящаяся юбка, широкие буфы рукавов, переходящие в узкие трубы почти до самых пальцев. Четко, лаконично, очень женственно, а за счет тонкой ткани — куда более подходяще для лета.
— У вас прекрасный вкус, леди, — раздался мягкий голос из-за ширмы.
