Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
Радостно обфыркав с ног до головы, он деловито сунул нос прямиком в корзину. Я еле успела увернуться и закрыть ее телом.
— Э-э! Не все сразу, попа треснет! — прикрикнула я на него и, нащупав пригоршню корок, высыпала в кормушку. Конь довольно захрупал, пуская сладкие пузыри. Я отставила корзину подальше, туда, куда он не смог бы дотянуться, и прошлась вдоль длинного ряда денников, одаривая остальных обитателей. Мушка мне тоже обрадовалась… Ну, насколько эта флегматичная дурында вообще способна проявлять эмоции. Она оторвалась от сена и фыркнула на меня, прежде чем заняться поднесённой парой яблок.
— И тебе, и ты сама, — фыркнула я в ответ, совершенно по-плебейски утирая лицо рукавом.
У входа в конюшню раздались уверенные шаги. Я обернулась, ожидая увидеть конюха, но нет — тот по-прежнему размеренно ворошил свежее сено.
Кестер был немного взмыленным. То ли с родителями после моего ухода поругался, то ли решил, что я опять сбежала, и спешил к Бешеному проверить свои страшные догадки. Заметив меня, тискающую его коня за нос, он выдохнул с облегчением и притормозил, привалившись к выступавшей из стены балке.
— Выйди, — не глядя бросил он в сторону, и вяло махавший вилами конюх, любопытно косившийся на нас одним глазом, поспешно вылетел на улицу.
— А ты чего молчал? — набросилась я на лорда, едва за слугой хлопнула дверь конюшни. Бешеный боднул меня головой в спину, напоминая, что тут еще одна недолюбленная и недокормленная коняжечка есть. Я поспешно сунула ему в зубы очередное яблоко, которым тот довольно захрустел.
Кестер шагнул ближе, захлопывая дверь денника и прижимая меня к соседней стене одновременно. Бешеный недовольно всхрапнул, жалуясь, что чуть не получил деревяшкой по морде. Но мы не обратили на его демарш никакого внимания, сосредоточившись на злобном поедании друг друга взглядами.
— Я тебе уже все объяснял.
— Глупости ты говорил, вот что! — огрызнулась я, глядя ему в глаза. В них густо плескалась боль. Осознавать, что родная мать на него не рассчитывает и уже подыскивает замену, даже не пытаясь как-то решить вопрос в пользу Кестера, ранило не хуже ножа. А скорее всего, гораздо сильнее.
