Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
Время до отъезда потратили с пользой.
Читать я все же научилась, хоть и делала это хуже первоклашки-двоечницы, по слогам, с паузами и неправильной интонацией.
Матушка Дуглас упарилась делать из меня леди. Много раз я ловила на ее лице выражение, с которым обычно долго и со вкусом матерятся. Вместо того, чтобы облегчить душу, эта святая женщина начинала заново объяснять тонкости в приветствиях для того, кто старше тебя по возрасту и ниже по статусу, и отличия оного для тех, кто выше по статусу, но младше.
Ну не приучилась я за годы в школе запоминать зубрежкой бесполезную информацию. Вот если мне обоснуют, почему и где мне оно пригодится — я запомню. Не заучу, а именно усвою. Например, математику я учила, чтобы не обсчитали на кассе, литературу — чтобы суметь человека послать так, чтобы он и не понял, что его обругали. Весьма полезный навык, не раз мне в жизни пригодился.
Но вот тонкая наука правильного обмахивания новомодным в местных высших кругах веером мне не давалась никак. Мух бы я им прибила запросто — на реакцию никогда не жаловалась. Но это «склонить на двадцать градусов влево, чтобы дать понять партнеру, что не заинтересованы в следующем танце» навевало на меня не просто тоску — хотелось лезть на стену.
Зато Кестер меня хвалил. Я довольно быстро разобралась в местных буквах, увязала их для себя с русскими, и дело пошло на лад. Чтение я собиралась практиковать и в дороге, для чего взяла две книги из библиотеки Дугласов: одну — о путешествиях по островам, другую — о местной флоре и фауне. Познавательная во всех смыслах литература, хоть и для детишек — с весьма условными картинками.
Вслух проговаривать прочитанное пока еще было сложновато, но я уже запомнила некоторые часто употребляемые слова вроде «он», «много», «делать», и тому подобное, и автоматически выцепляла их в тексте, что помогало довольно быстро уловить суть, даже если я не могла сходу прочесть другие фразы.
Чаще всего читать я училась на той же поляне фейри, не отрываясь, так сказать, от производства. Кестер внял моим уговорам и больше не пытался мне запретить общаться с бабочками.
