Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
На всякий случай я подготовилась морально к любому ужасу.
И все равно оказалась не готова.
Для начала, вниз предлагалось спускаться по ступенькам, вырубленным в отвесной скале, а держаться при этом за прикрепленную местами к ней же веревку. Боязнью высоты я не страдала, но остро посочувствовала мойщикам окон небоскребов. Высота-то этажей десять. Вниз я старательно не смотрела и тщательно гнала из головы образы того, как тут проносили мой чемодан. Хотя, как позже объяснил Кестер, багаж опускали на верёвках, а не таскали в руках.
Все будущие моряки уже спустились, выстроились живым парадным коридором и ждали нас.
Чуть больше двухсот человек — это неплотно заполненный вагон метро.
Огромный квадратный плот из толстенных брёвен, покрытый подобием палубы из досок, торчал из воды более чем на половину диаметра срезов. По краям было обозначено ограждение, но проломить эти символические прутики можно запросто, даже всего лишь неловко оступившись. Я сразу пообещала себе держаться подальше от бортов.
Спешащая мимо свинцовая вода была холодна даже на вид.
Чуть левее по течению колыхался привязанный несколькими крепкими канатами плот поменьше, нагруженный скарбом. Вещи укрыли тканью и привязали для надежности, получилась внушительная такая гора.
На борт своеобразного судна я ступала с опаской. Ни морской болезнью, ни водобоязнью я не страдала, но конструкция доверия не вызывала категорически. Тем не менее от моего первого, неуверенного шага плот даже не дрогнул, продолжая так же мерно покачиваться на волнах.
Рядом с нами с мрачным видом — его нормальное состояние, впрочем, — пристроился брат Каллум. Как и обещал, он собирался надзирать до самой столицы."
"— Держись! — пронеслось над водой многоголосым хором. Крестьяне подхватили с палубы слабо натянутые от борта до борта канаты и вцепились в них покрепче.
С семьей Кестера мы попрощались еще в замке, так что на причале остались только дежурные стражники.
