Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
Меня он не поприветствовал отдельно, ручку заиндевевшую не поцеловал — в общем, отнёсся, как к предмету обихода. «А вы, я смотрю, завели новую шубу?»
— Как видите, — буркнул Кестер. Его неприветливость по отношению к соседу я понимала все больше.
Вскоре выяснилось, что все же не до конца.
— Какая жалость, что моя невеста не с вами и я не имею счастья лицезреть прекрасные черты Исдин! — Лотиан мечтательно закатил глаза. Все в нем казалось наигранным, фальшивым, а еще он, думая, что незаметно, косил одним глазом на публику.
Кестер помрачнел еще больше.
— Моя сестра пока еще не давала согласия на брак, — отрезал он. Лотиан нежно, деликатно улыбнулся.
— Мы оба понимаем, что у нее нет особого выбора, — вежливо сцедил яд он.
Как можно догадаться, лорд Лотиан мне не понравился с первого взгляда. Понятно, почему Исси не спешила принимать его предложение.
Нет, с виду было все в порядке. Даже замечательно. Никаких скошенных подбородков, нависающих надбровных дуг или кривых носов.
Кто бы Гитлеру об этом сказал, вот бы посмеялись.
Вот, кстати, недаром мне пришла такая ассоциация. Чувствовалась в соседе некая надменность, превосходство его надо всеми окружающими, низшими. И с Кестером он разговаривал как-то через губу.
Ух, как же мне хотелось начистить эту недостаточно сиятельную физиономию!
А заодно потыкать всех знакомых и родственников, включая родителей Дугласов, носом в обитавших в паре километров фейри и выговаривать им как нашкодившим щенкам: «Зря вы с детства парня гнобите, он не сумасшедший, это вы все слепые».
Но кому надо, — то есть мне и Кестеру — те знают.
А этот молодчик, чует мой филей, еще свое получит.
— Это весьма прискорбно, что все комнаты уже заняты. Увы, эти придорожные трактиры совершенно не приспособлены к наплыву гостей. Однако… — лорд сделал многозначительную паузу и перевёл взгляд на меня. — Думаю, мы можем потесниться ради прекрасной дамы. Это преступление — оставлять столь хрупкий цветок мёрзнуть под открытым небом.
