Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
"
"— Это весьма щедрое предложение, — с облегчением выдохнул Дуглас, и я почувствовала, прямо всем телом ощутила, что вот сейчас он согласится и сбагрит меня под одну крышу с этим проходимцем. В том, что лорд Лотиан специально подгадал и занял трактир перед нами, чтобы поставить в неловкую ситуацию, я не сомневалась ни секунды. Подобные многоходовки после многочисленных шпионских и детективных сериалов я просчитывала на раз-два. Так что играть по его правилам и соглашаться на предложенную уступку не собиралась ни в коем случае.
Украдёт, например, и сдаст жрецам.
Кто знает, не они ли его и подговорили?
Может, у меня паранойя, но лучше уж подстрахуюсь.
— Но мы его не примем, — широко улыбнулась я, поспешно вклиниваясь в готовый хлынуть поток благодарностей. Кестер им подавился и закашлялся. — Вы знаете, хоть я и дама, но в первую очередь все же леди. А порядочной леди не положено бросать ее людей на произвол судьбы, если даже вдруг у нее появилась возможность самой удобно устроиться.
Присев в идеальном низком реверансе, — матушка Дуглас возрыдала бы от счастья — я направилась к двери.
— Поговорю с трактирщиком, может, хоть одеяла удастся выторговать, — бросила я по дороге Кестеру, демонстративно больше не замечая его собеседника.
Будто тем реверансом его казнила, уничтожила и развеяла прах по ветру.
— Вы знаете, я тоже, пожалуй, пойду, — хмыкнул лорд Дуглас, глядя на попеременно бледнеющего и краснеющего от конфуза Лотиана. Видеть врага хоть и не поверженным, но явно уязвлённым доставило моему жениху немало удовольствия.
С нашим багажом все было в порядке, правда, пришлось отвязать и немного переворошить вещи, чтобы люди могли сменить промокшее на сухое. От козней водопада пострадала не одна я. Теперь стало ясно, зачем багаж так тщательно укрывали и привязывали: чтобы уберечь от сырости.
Переодеваться пришлось на конюшне, под прикрытием вывешенных одеял. Сондра, стуча зубами, мужественно охраняла меня от потенциальных любопытных глаз. Сменив одну хламиду на другую и снова поддев штаны, — кто знает, как оно там всё пойдет и что у них в программе дальше, после водопада, значится, — я поспешила освободить место для горничной. А то она даже клацать перестала, до такой степени зуб на зуб не попадал.
