Ваша задача — ловить преступников, вот и ловите на здоровье. А моя задача — обеспечить нормальную работу института, в том числе создавать условия для научной деятельности моих сотрудников. И одним из элементов является приумножение и сохранение библиотечного фонда. Ищите другие возможности для поимки вашего вора. Знаете, как говорят в народе? Не надо искать топор под чужой лавкой.
— Мне жаль, что вы так настроены. Вы хотя бы подумайте о том, что этот топор может опуститься завтра на вашу голову, если мы сегодня не найдем его под вашей лавкой.
Вам моя аллегория понятна?
— Ваш милицейский юмор настолько тонок, что мне его не понять, — высокомерно откликнулся академик.
— Жаль, — повторила Настя. — А профессор Чистяков говорил мне, что вы интеллигентный человек с хорошо развитым чувством юмора. Видимо, он ошибся.
— Вы знакомы с профессором Чистяковым? — живо откликнулся директор.
Позвольте спросить, откуда?
— А я его жена, — нахально заявила Настя, глядя на академика ясными честными глазами.
— Вы — жена Алексея Михайловича Чистякова? — переспросил тот.
Терпение у Насти лопнуло, и она дала волю накопившейся в ней злости. Она уже поняла, что директор выполнит все ее указания и просьбы, теперь он ей не откажет, но все равно не смогла удержаться. Ее всегда приводили в бешенство начальники, которые любили чувствовать себя хозяевами своей вотчины, причем проявлялось это здоровое чувство хозяина в основном в том, что работающие в этой вотчине люди, равно как и имущество, рассматриваются в качестве личной собственности.
Наверняка академик не умер бы от горя, пропади из его библиотеки перевод книги Дюруа, но его возмущает сам факт того, что какая-то там милиционерша считает возможным рисковать его собственностью. При этом такой начальник может сквозь пальцы смотреть на то, что библиотечные фонды бессовестно растаскиваются самими сотрудниками института.
По типу «ты здесь хозяин, а не гость, тащи с завода каждый гвоздь». Но если гвоздь посмеет утащить посторонний, то скандал будет на всю Европу. Как же, посягнули!"
"— А вы полагаете, что у женщин-милиционеров должны быть мужья-участковые? — с едва сдерживаемой яростью спросила она.
