Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Юра с Арнольдом переглянулись.
– Сделано! – негромко оповестил их Василий, подогнавший машину вплотную к выходу.
Паулс кивнул помощникам и толкнул дверь. Юрка успел заметить, какое глупое и растерянное лицо у мужчины с сигаретой, а в следующий миг они рывком втащили его внутрь, и Арнольд с обезьяньей ловкостью выкрутил ему руки, связал и заклеил рот. Над широкой коричневой полосой скотча, которой эстонец второпях залепил пленнику пол-лица, блестели вытаращенные в испуге глаза. Юра сдвинул охраннику шапочку на лоб, чтобы бедняга ничего не видел.
"Он перебрался вперед, приготовился и увидел в зеркале, что Марк уже стоит снаружи, закуривая сигарету. Арнольда не было видно. Значит, все шло по плану: один проник в банк, второй оставался на крыльце, поджидая инкассаторов, которые должны были подъехать с минуты на минуту. Инкассаторы с сумками войдут в длинный узкий коридор и там встретят Арнольда с шокером. Он отключит первого, а второго возьмет на себя Марк.
И вдруг Юрия второй раз за это невыносимо долгое утро отчетливо кольнуло дурное предчувствие. Что-то шло не так. У него вспотели руки, он лихорадочно стянул перчатки и вытер ладони об куртку.
– Не суетись, – буркнул Василий. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние. Взгляд его был прикован к просвету между домами, откуда вот-вот должна была появиться инкассаторская машина.
Юрий незаметно огляделся, пытаясь понять, чем вызвано его смятение.
– Вась, послушай… – решился он. – Что-то здесь неладно…
Вдруг картинка с фотографической четкостью вспыхнула в его памяти. Дорога, снег, летящий на лобовое стекло… Вася слишком резко поворачивает, белая «девятка» уходит вправо.
Секунда – и картинка сменилась другой. Арнольд заходит в дом, потирая руки, и говорит о том, что к соседу кто-то приехал. «Кажется, на белой „девятке“… Надо бы притихнуть, а, Марк?»
Белая «девятка»!
События последнего месяца замелькали в памяти Юрки с калейдоскопической быстротой. Он лихорадочно припоминал, где и когда видел эту машину.
