Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
– Я придумал только идею с неотложным ограблением, чтобы Марк не успел завезти наличные в контору и перевести их на свой счет. А куда их спрятать на время ограбления, он решил сам. И не называйте эти сумки чертовыми, они заслуживают лучшего отношения! В них лежат тридцать пять миллионов…
– Подозреваю, намокших, – фыркнул Гройс.
– Ничего подобного. Сумки инкассаторов в огне не горят и в воде не тонут. Вернее, не мокнут. Материал… Эх!.. Со специальной! Пропиткой!
Бондарев в три рывка вытащил сумки из болота и повалился на землю.
– Тяжелые, – посочувствовал старик, не сделав ни малейшей попытки помочь.
– Не то слово! А нам их еще тащить до машины!
Они почувствовали себя в безопасности, только когда коттедж остался далеко позади. Ирка выдохнула и прижалась к деду.
– Михаил Степанович, паспорта готовы, – сказал Андрей, поглядывая в зеркало заднего вида. Гройс видел умные темные глаза, то и дело обеспокоенно останавливающиеся на девушке. – Мы не знаем, как все прошло в банке, и не скоро узнаем. Мы с Ирой сейчас поедем в аэропорт, а вам придется заехать в казино.
– Почему именно мне?
– Потому что ее схватят сразу, как только она попадет в поле видимости камер. Сам я не хочу светиться с деньгами. А ваш поступок будет понятен: вы – ее родственник, и вы возвращаете украденные деньги. Мы сможем быть спокойны: после этого Иру точно не станет искать собственная служба безопасности казино.
– Допустим. Но почему вы думаете, что меня не задержат?
– Вас обязательно задержат! – с глубокой убежденностью сказал Андрей.
Он произнес название страны, и Михаил Степанович вскинул брови:
– А поближе ничего не нашлось?
– Нашлось, – невозмутимо ответил Бондарев. – Но там везде холодно. А мы с Ирой решили, что вам нужно погреться после двух месяцев заточения в холодной кладовой.
«Мы с Ирой решили!» Они с Ирой! Вспомнив об этом, Михаил Степанович снова вознегодовал и, чтобы вернуть душевное равновесие, заказал десерт.
Принесли десерт – три подтаивающих шарика, похожих на розовые снежки. Гройс попробовал его и смягчился.
