Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Промахнулась она совсем немного, едва прихватив ему кожу, но от неожиданности Васька вскрикнул и попятился. Девчонка упала и замерла, тяжело дыша, не сводя с него яростного взгляда.
Храпов вытащил из кармана нож и щелкнул – из черной складки вымахнуло лезвие.
– Эй, эй! – попытался урезонить его Юрка. – Вася, хорош!
– Пускай теперь куснет, – злобно отозвался Василий. – Я ей зубы-то пообломаю!
– А ну быстро убери перо! – холодно сказал Андрей, не сдвинувшись с места.
Храпов изумленно посмотрел на него. Умник никогда не позволял себе так разговаривать с ним.
– У тебя крыша не съехала? – осведомился он. – Я тебе ее быстро на место поставлю, щенок.
– Попробуй. – Бондарев пожал плечами. – Потом сам будешь Марку объяснять, почему девка вся порезанная.
Василий замер. Исполнителем он был прекрасным, но вот просчитывать дальше одного шага вперед не мог. Угроза Андрея возымела свое действие – Храпов с выражением недовольства на лице убрал нож и уставился на парня:
– Ну, Умник, что теперь?
Ответить Бондарев не успел – в гараж вошел Марк. Андрей со старшим Храповым стояли друг напротив друга в напряженных позах, Юрка держался чуть поодаль за братом, а девчонка, о которой на время короткой ссоры забыли, уползла в дальний угол и сидела там, сжавшись.
– Что у нас тут? – удивленно спросил Паулс, оглядывая их. – Не слышу ответа!
– Все нормально, Марк, – буркнул Василий, отступая на шаг.
Паулс взглянул на Андрея, и тот подтвердил, что все нормально.
– Красавица нам досталась кусачая, – добавил он. – Вася от ее зубок немного пострадал."
"– Кусачая – это не страшно, – спокойно сказал Марк. – Дрессировка, дрессировка и еще раз дрессировка – и вся агрессия улетучивается из сучки.
Он присмотрелся к сидевшей в темном углу девчонке:
– Что-то не похоже, чтобы она была агрессивной. Эй, голубка, выходи на свет.
– Я тебя боюсь… – отозвался робкий голос.
Бондарев даже не успел удивиться такой резкой перемене в поведении их пленницы, как Паулс двинулся к ней.
– Марк! – предостерегающе крикнул Андрей.
Тот обернулся, и лишь поэтому булыжник, с силой пущенный из угла, не попал ему в голову.
