Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
– Выводы сделали?
Крошечки кивнули менее уверенно, потому что им было не совсем ясно, какие выводы они должны сделать из Яшиных слов.
– Вижу, что вы далеки от понимания, – сокрушенно констатировал толстяк, обведя взглядом вопросительные лица. – Объясняю: некоторые из вас уйдут сами, а некоторым придется покинуть нашу школу, если они не будут хорошо себя вести. Первое лучше второго. Если вы видите, что не справляетесь, умоляю вас, крошки мои, не мучьте себя и уходите! Быть может, ваше призвание – быть шпалоукладчицами, а вовсе не стоять за нашими прекрасными зелеными столами.
Однако перспектива сменить школу дилера на карьеру шпалоукладчицы почему-то никого не прельстила.
– Ах, значит, так?! – удивился толстяк, как будто ожидал, что после его слов все немедленно бросятся бежать прочь. – Ну, крошечки мои, вам же хуже!
Он неожиданно подмигнул Ирке, сидевшей по близости, и, приплясывая, как ярмарочный паяц, пошел к выходу.
– А что это вы сидите, девочки? Ну-ка живо-живо, все за мной, в зал! Будем сначала работать ручками, потом головой.
У Яши Шульмана все существа женского пола делились на «крошек», «пупсиков», «куколок», «малышек» и «ласточек». Ирке представлялось, что она участвует в компьютерной игре и должна дойти до пятого уровня. Все новички были «крошками» и не могли избавиться от этого клейма до тех пор, пока Яша их за что-то не хвалил.
Из-за плохой учебы или поведения девушка могла быть разжалована и из «малышки» снова превращалась в «пупсика». Поразительно, но Шульман никогда не забывал, кто из его подопечных в каком статусе находится, и ни разу не ошибся.
"Он никогда не повышал голос на своих учениц, всегда был дружелюбен и лучился такой же жизнерадостностью, как и в первый день, когда они познакомились. Однако его побаивались, и никто не смел с ним фамильярничать. С ласковой улыбкой он мог выгнать любую из провинившихся учениц и однажды довел до нервного срыва Алису Чун, взрывную девушку с азиатскими корнями, заставляя ее в пятнадцатый раз показывать одно и то же упражнение.
