Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Учтите, что все ваши движения должны быть видны клиентам, если вы не хотите, чтобы вас обвинили в шулерстве! Тренируемся без чипов, повторяйте!
Ирка упражнялась по вечерам, а по ночам ей снилось, что она собирает фишки снова и снова. Андрей Бондарев категорически отказался помогать ей:
– Заметят, что у тебя рука поставлена, – вышибут из школы. Учись сама.
Ирка училась перед зеркалом, потому что, увидев сосредоточенные лица своих учениц, Шульман расхохотался:
– У вас такой вид, крошки, словно вы коллективно страдаете запором.
Никогда прежде Ирка не могла представить, что контролировать выражение собственного лица во время выполнения упражнений может быть так тяжело. «Не забудьте приветливо улыбаться игроку!» – призывал Шульман. Однако Иркина приветливая улыбка больше напоминала радостный оскал акулы при виде слишком далеко заплывшего купальщика. Со временем в ее движениях стало заметно улучшение, но теперь милая улыбка намертво приклеилась к ее лицу. Ирка улыбалась, вставая утром с постели, улыбалась за завтраком и продолжала улыбаться в метро, с ужасом глядя на свое отражение.
– А теперь отучаемся улыбаться! – объявил Шульман, когда они более-менее освоили работу с фишками. – Все-все, «Макдоналдс» закончился! «Первая касса свободна» – это теперь не про вас. Вы не имеете права спорить с игроками, но именно дилеры, и никто другой, управляют игрой! Выражения ваших лиц должны дать понять клиенту, нарушающему правила казино, что ему пора остановиться. Ну-ка, покажите мне, что вы рассердились… Бог мой, откуда эти яростные взгляды?! Сдержаннее, сдержаннее… Вы не с мужьями, крошки мои!
Ирка посмотрела на соучениц и рассмеялась, не сдержавшись.
Однако постепенно она приучилась контролировать лицо и натренировала руки. Яша Шульман называл это – «поставила»."
"– Хорошо, куколка моя, хорошо, – похвалил он Ирку, и она расцвела.
Даже недобрые взгляды кое-кого из девушек не омрачили ее торжества: две недели быть «крошкой», а затем сразу перепрыгнуть в «куколки» было самым настоящим карьерным взлетом.
