Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
Показал Софе объявление в газете о продаже путевок на предстоящий круиз, мол, неплохо бы посмотреть северные города, где не бывал. Софочка мгновенно ухватилась: «Завтра куплю путевки тебе и Яне. Боюсь одного отправлять. Вдруг с тобой в пути что-то случится». А что, спрашивается, со мной могло случиться? За борт с теплохода упаду или в заложники бандиты захватят?… Во-первых, я не ребенок, во-вторых, кому нужен нищий поэт, из которого выжать деньги труднее, чем из козла – молоко. Нет, что-то здесь не так… Спроста такие штучки-дрючки не делаются.
Дальнейшие записи в дневнике носили хаотический характер. Касались они, в основном, творческих мук, дальнейших планов и рассуждений о жизни. Вместо конкретных дат Царьков использовал упрощенную «хронологию»: вчера, сегодня, завтра, на прошлой неделе, месяц назад, а чаще всего вообще не указывал, когда сделана запись.
Антон Бирюков, пропуская «творческие муки и замыслы», стал останавливать внимание лишь на тех записях, которые касались отношения Царькова с окружавшими его людьми. На третьей странице после «Путевых заметок» Царьков написал:
«Вчера приезжали афганские друзья Серега, Женька и Шурка. Выпили по три рюмки. Бог троицу любит! Помянули наших мальчиков, вернувшихся домой в цинковых гробах.
