Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
В ответ на просьбу Бирюкова пригласить Золовкину «Снегурочка» скосила подведенные тушью глаза на полированную дверь и приветливо сказала:
– Заходите в кабинет, Яна Болеславна сейчас там.
Золовкина оказалась из той категории привлекательных женщин, в которых азартные ловеласы влюбляются с первого взгляда. В меру декольтированное летнее платье изящно облегало классическую, будто у олимпийской гимнастки, фигуру, а короткая стрижка уложенных в модную прическу волнистых волос молодила слегка загоревшее без единой морщинки лицо, похоже, никогда не знавшее косметики.
Одетых в форму сотрудников прокуратуры посетителей Золовкина встретила с мелькнувшим на ее очаровательном лице недоумением, но тут же гостеприимно предложила им сесть в стоявшие у канцелярского стола кресла и выжидательно умолкла.
Бирюков начал разговор издалека. Назвав Золовкину по имени-отчеству, он словно из любопытства поинтересовался, не кровная ли она полячка.
– Как теперь принято говорить, я фифти-фифти. Папа был чистокровный поляк, мама – коренная сибирячка, из чалдонов.
– Судя по папе, и фамилия у вас должна бы быть польская, – сказал Антон.
– В девичестве я была Ураевская. Золовкиной стала по мужу, с которым прожила полтора года. Пять лет назад он погиб в автомобильной катастрофе.
– Вторичным браком себя не обременили?
– Нет, живу в гордом одиночестве.
– В одиночестве? – будто удивился Бирюков. – Мы подъезжали к коттеджу Царьковой.
– И припугнула вас овчаркой? – не дала договорить Золовкина.
– Хотела припугнуть.
– Это Галина Григорьевна, наша сторожиха. Ее внук собирался служить на границе кинологом и из маленького щеночка вырастил дрессированного волкодава. Но призывная комиссия военкомата отправила парня на флот. Теперь вместо государственной границы овчарка под попечением Григорьевны охраняет наш дом.
– И вот эта Григорьевна, – продолжил прерванную фразу Антон, – сказала, что в Новосибирске живет ваш муж Валентин, которому вы запретили приезжать сюда.
Лицо Золовкиной зарделось румянцем, однако заговорила она без смущения:"
"– Любовника трудно назвать мужем. Поймите меня правильно, тридцать лет для женщины еще не вечер… Валентин – мужик не из худших, но заменить в моей душе человека, которого безумно любила, ему не по силам. Семейных отношений между нами нет. Приезжал он раньше только по моему звонку.
